Что такое истинная храбрость на войне? (по роману «Война и мир»)
Война — страшное слово. Оно ассоциируется с грохотом пушек, криками, кровью и потерями. Многие думают, что храбрость на войне — это когда человек бесстрашно бежит на врага с громким криком, совершает какой-то яркий, заметный подвиг, за который получает награду. Но, прочитав великий роман Льва Толстого «Война и мир», я понял, что всё не так просто. Толстой показывает нам войну 1812 года глазами самых разных людей — от простых солдат до генералов, от мирных жителей до императора. И через их судьбы он раскрывает удивительную мысль: истинная храбрость часто тихая, внутренняя, и она связана не со страхом смерти, а с чем-то гораздо более глубоким. Возьмем, к примеру, двух очень разных героев: Андрея Болконского и Пьера Безухова. Князь Андрей в начале романа мечтает о своем «Тулоне» — о моменте славы, когда он, храбрый и решительный, изменит ход сражения и будет признан героем. На Аустерлицком поле он действительно хватает знамя и бежит вперед, увлекая за собой солдат. Это ли не храбрость? Безусловно. Но сам Толстой показывает нам, что в этот момент Андреем движет тщеславие, жажда личной славы. А когда он падает раненый и смотрит в бесконечное небо Аустерлица, он понимает ничтожность всех этих мечтаний. Его представление о подвиге рушится. Истинная храбрость приходит к нему позже, во время Бородинского сражения. Он уже не бежит в атаку, он командует полком и просто находится со своими солдатами на самом опасном участке. Его храбрость теперь — в спокойном выполнении долга, в осознанной готовности умереть не за награду, а за свою землю. Он говорит Пьеру перед боем: «Война есть самое гадкое дело в жизни… надо понимать это и не играть в войну». Храбрец здесь не тот, кто любит войну, а тот, кто, ненавидя ее, находит в себе силы делать то, что необходимо. А что же Пьер? Этот неуклюжий, гражданский человек, далекий от военного дела, кажется, совсем не создан для подвигов. Но когда приходит беда, он проявляет удивительную, совсем не показную храбрость. Он не сбегает из Москвы, а остается, чтобы, как он думает, убить Наполеона. Эта идея наивна, но за ней стоит огромное личное мужество. А главное — его поведение во время пожара Москвы, когда он, рискуя жизнью, спасает из огня маленькую девочку и заступается за армянскую женщину. Он делает это не по приказу, не ради славы, а просто потому, что по-другому не может. Его храбрость — это храбрость сердца, естественное движение души на помощь слабому, даже когда вокруг хаос и опасность. Пьер на войне находит себя, свою внутреннюю силу, которая всегда в нем была. Но самые яркие примеры истинной храбрости Толстой находит не среди героев с громкими именами, а в толпе, в массах простых людей. Возьмем капитана Тушина. На первый взгляд это маленький, невзрачный, вечно чем-то рассеянный офицер. На поле Шенграбенского сражения его батарею забывают, прикрытие отводят, а он со своими солдатами продолжает отбивать атаки французов. Он не пафосно кричит «Ура!», он в старой шинели, словно профессор, бегает между орудиями, прицеливается и командует: «Ребята, по своим!» Его храбрость — в абсолютной преданности делу, в спокойном мастерстве и в огромной заботе о своих солдатах. Он не думает о наградах, он думает о том, чтобы не подвести. И когда после боя его отчитывают на совете, за него заступается князь Андрей, понимая, что истинным героем дня был этот скромный артиллерист. Храбрость Тушина — рабочая, будничная, и от этого еще более великая. А как не вспомнить солдат и ополченцев на Бородинском поле? Толстой с огромной любовью описывает этих простых людей. Они шутят, надевая чистые рубахи перед смертью, потому что готовятся к серьезному, святому делу. Их храбрость — в спокойном, почти безропотном принятии своей судьбы, в понимании общности, в той «скрытой теплоте патриотизма», которая, по словам Толстого, и сожгла армию Наполеона. Это не бравурный патриотизм парадов, а глубокая, молчаливая любовь к родной земле, за которую не жалко и жизни. Командир батареи, который отказывается уходить со своего поста, говоря: «Люди гибнут за веру и отечество, а нам жаль батареи?» — вот истинное выражение этой общей храбрости. При этом Толстой резко противопоставляет эту тихую, народную храбрость фальшивой храбрости показной. Вспомним Долохова. Он, конечно, отчаянно смел: на дуэли, в бою, когда на глазах у всех берет в плен французского офицера. Но его храбрость всегда на показ. Он делает это для карьеры, для восстановления чинов, чтобы его заметили и оценили. Это храбрость эгоистичная, и в ней нет той духовной высоты, которая есть у Тушина или у зрелого князя Андрея. Или штабные офицеры, вроде Берга, который в покидаемой Москве озабочен покупкой шифоньерки по дешевке, а не судьбой родины. Им чуждо истинное чувство общего дела. Таким образом, Лев Толстой в «Войне и мире» переворачивает обычное представление о воинской доблести. Он показывает, что высшая храбрость часто не кричит о себе. Она в молчаливом исполнении долга, как у капитана Тушина. В осознанном принятии своей участи, как у солдат при Бородине. В порыве милосердия среди ужаса, как у Пьера Безухова. В преодолении тщеславия и нахождении истинного смысла служения, как у князя Андрея. Истинная храбрость, по Толстому, — это прежде всего сила духа. Это способность оставаться человеком в нечеловеческих условиях, сохранять в себе доброту, сострадание и чувство ответственности за других. Это не отсутствие страха, а умение действовать вопреки ему, руководствуясь не личной выгодой, а чем-то большим: долгом, любовью к ближнему, любовью к Родине. В конце концов, именно такая, тихая и массовая храбрость простых людей, объединенных одной целью, и стала, как верит Толстой, той силой, которая сломала хребет великой армии Наполеона. И в этом — самый главный и мудрый урок великого романа о войне и мире в человеческой душе.