Сочинение Чичиков в начале произведения и в конце
Когда я открыл книгу Николая Васильевича Гоголя «Мёртвые души», меня встретил странный человек. Павел Иванович Чичиков. Он въезжал в город N в своём довольно скромном, но аккуратном бричке, и с первого взгляда казался самым обычным господином среднего достатка. Ни слишком толст, ни слишком тонок, не красавец, но и не дурен собой. Вежливый, тихий, осторожный. Он словно был сделан из какой-то приятной, но безликой материи — чтобы не выделяться, не привлекать лишнего внимания. Мне сразу стало интересно: что же он хочет? Почему он здесь? Но автор не спешил раскрывать его секрет, и Чичиков продолжал действовать как тень, мягко и незаметно входя в жизнь города. Первое, что он сделал — начал знакомиться. И делал это с каким-то удивительным, почти механическим мастерством. Он умел сказать каждому именно то, что тот хотел слышать. С полицмейстером говорил о доблести, с помещиком Маниловым — о высоких чувствах и процветании отечества, с грубым Собакевичем — о крепком хозяйстве и выгоде. Он словно имел набор ключей для всех замков, и каждый раз выбирал нужный. В этих разговорах он был идеально пустым сосудом, который заполнялся тем, что было удобно собеседнику. В начале произведения Чичиков — это маска. Маска респектабельного, добропорядочного человека, под которой невозможно разглядеть лицо. Да и есть ли у него своё лицо? Кажется, что он сам состоит из множества таких маск, надетых одна на другую. Но постепенно, через его действия, мы начинаем понимать его цель. Он покупает… мертвые души. То есть крестьян, которые уже умерли, но по бумагам ещё считаются живыми до следующей ревизии. Идея на первый взгляд абсурдная, пугающая. Но Чичиков объясняет её каждому помещику с такой простой и земной логикой, что они, после минутного недоумения, начинают видеть в этом свою выгоду. Он говорит о облегчении налога, о чувстве благородства, которое они испытают, помогая ему «устроить дело». И здесь мы видим первую проблеск настоящего Чичикова — не маску, а двигатель. Это двигатель к одной, четкой цели: богатству, статусу, уважению. «Мёртвые души» для него — это не люди, не даже их тени. Это просто бумажки, ступеньки на пути к большой мечте. Он холоден и расчетлив в этой своей цели. В начале пути он похож на искусного игрока, который тихо и методично собирает нужные ему карты, не вызывая шума. А что же его прошлое? Гоголь, как добрый и внимательный учитель, позже рассказывает нам историю маленького Павлика. Мы видим отца, который давал ему советы «беречь копейку» и угождать учителям и начальникам. И маленький Чичиков впитывал это как главную истину жизни. Он уже тогда научился быть удобным: не имел друзей, но мог подать учителю нужную вещь, сохранить лицо и получить похвалу. Его душа, если она когда-то и была живой, быстро покрылась этим практичным, услужливым слоем, который вытеснил всё простое и человеческое. Он стал как тот рубль, который он так бережно лелеял — ценным предметом, но без сердца и тепла. В начале «Мёртвых душ» мы встречаем уже готовый продукт этой науки — человека, который верит, что весь мир состоит из сделок, из выгод, из правильного «угождения». И вот он движется по этому миру, встречая разных людей. Манилова, который живёт в облаках пустых фраз; грубого и плотного Собакевича, который в каждом видит жулика; грязного и жадного Плюшкина, потерявшего последние черты человечности; взбалмошную Коробочку, которая тупо держится за свой маленький порядок. Чичиков с каждым из них играет свою роль, подстраивается. И кажется, что он — самый живой среди них! Он действует, он хочет, он планирует. Но это странная «живость». Он жив только в одном — в движении к своей цели. В остальном он пуст. В начале книги эта пустота даже кажется силой: он не тратит время на чувства, на размышления о высоком, на сомнения. Он просто делает дело. Но потом город N начинает шевелиться вокруг него. Сначала тихо, потом всё громче. Люди, которые продавали ему «души», начинают гадать: кто он такой? Что это за странные покупки? Чичиков, который так искусно входил в каждую дверь, теперь не может контролировать то, что говорят за закрытыми дверями. Рождённые его странной деятельностью, слухи начинают жить своей собственной, дикой жизнью. Он — шпион? Он — разбойник? Он хочет похитить губернаторскую дочку? Город, который он так легко обманул своей вежливостью, теперь обманывает его, создавая из его образа монстра, который не имеет ничего общего с реальным Павлом Ивановичем. И здесь мы видим первый сдвиг. Чичиков в конце произведения уже не тот уверенный, спокойный игрок. Он начинает бояться. Он видит, что его маски не работают. Мир, который он считал простой системой сделок, оказался сложным, непредсказуемым и опасным. Его расчетливость столкнулась с человеческой глупостью, сумасбродством и страхом. И он, такой осторожный и предусмотрительный, не предусмотрел этого. В конце он пытается спастись — бежать из города, который теперь грозит ему не просто неудачей, а позором и катастрофой. Так кто же он в конце? Если в начале он был «приятным господином средних лет» с тёмной, но четкой целью, то в конце он становится почти беглецом. Его бричка, которая въезжала в город так аккуратно, теперь выезжает из него в спешке, почти в страхе. Его планы рушатся. Но самое главное — рушится его уверенность. Он понимает, что его система — угождать, беречь копейку, делать тихие дела — не гарантирует успеха. Мир может взорваться непредсказуемыми слухами, и тогда все его бумажки, все его договоры становятся ничем. Но что изменилось внутри него? Гоголь не показывает нам, что Чичиков стал лучше или понял свою ошибку. Он просто показывает, что его путь застопорился. Его «мертвые души» — не только те крестьяне, которых он покупал. Его собственная душа, которую он так старательно превращал в инструмент для обогащения, тоже остается мертвой. Она не ожила в конце. Она просто попала в беду. В начале он был мертв, но успешно двигался вперед. В конце он мертв и остановлен. Это, пожалуй, самое страшное: он не получает никакого большого урока, никакого очищения. Он просто терпит неудачу в своем странном предприятии. И когда его бричка уезжает, а город N продолжает свою жизнь, полную новых слухов и сплетен, мы понимаем, что Чичиков не изменился. Он, скорее, был раскрыт. Не как преступник — его дело было странным, но не явно преступным. Он был раскрыт как пустота. Как человек, который пытался строить жизнь на бумажках, на обмане, на угождении, но забыл, что жизнь — это тоже люди, их глупость, их страхи, их непредсказуемость. Его маски спадали одна за другой, но под ними не оказалось лица. Только желание богатства и статуса, которое теперь лежит разбитым. В конце книги мне стало даже немного грустно за него. Не потому что он хороший, а потому что он так и не стал человеком. Он остался «Чичиковым» — фамилия, которая теперь звучит как название какой-то болезни души. Болезни, когда человек думает только о копейке, о карьере, о внешнем уважении, и внутри у него ничего не растет — ни любви, ни веры, ни простой человеческой теплоты. Он в начале был как семя, которое могло бы вырасти в что-то другое, но оно было planted в холодную, каменную почву его отцовских советов и так и не проросло. В конце мы видим то же семя, но теперь оно занесено ветром слухов и неудачи в неизвестность. Гоголь, как мне кажется, не просто смеется над Чичиковым. Он показывает нам опасность такой жизни. Жизни, где все — только средство, где люди — только «души» на бумаге, где чувства — только инструмент для получения выгоды. Чичиков в начале — это предостережение: посмотрите, как такой человек может казаться удобным, приятным, успешным. Чичиков в конце — это результат: посмотрите, как такая жизнь может оказаться пустой и хрупкой, как она может развалиться от простых человеческих глупостей, которых не учел самый расчетливый ум. И когда я закрыл книгу, я думал не только о Чичикове. Я думал о том, что в каждом из нас может быть маленький Павлик, который слушает советы «беречь копейку» и «угождать». Но важно помнить, что кроме копейки и угождения, в жизни есть и другие вещи — дружба, честность, иногда даже риск сделать что-то не только для выгоды. Чичиков забыл об этом. И поэтому он так и остался человеком с «мертвыми душами» — и теми, которые он покупал, и своей собственной. Его путь из начала в конец книги — это путь не изменения, а раскрытия. Путь, который показывает, что если ты с самого начала выбрал дорогу без души, то в конце ты можешь оказаться не просто без денег или статуса, а совсем потерянным, даже не понимая, почему всё рухнуло. И его бричка, уезжающая в даль, — это символ такого потерянного пути, который ведет в никуда, потому что у него нет настоящей, живой цели, кроме той, которая мертва от самого начала.