Островский «Гроза»: что делает Катерину «чужой» в мире Калинова?
В маленьком городке Калинове, на высоком берегу Волги, жизнь течет медленно и сонно, как вода в заводи. Все здесь знакомо и предсказуемо: старые порядки, поклоны, разговоры о грозе и геенне огненной. В этот замкнутый мирок, похожий на крепко закупоренную банку, попадает Катерина. Она — словно птица с ярким оперением, залетевшая в курятник. С первого взгляда кажется, что она такая же, как все: молодая женщина, выданная замуж, живет в доме богатой купчихи. Но очень скоро становится ясно, что Катерина здесь абсолютно чужая. Что же делает ее такой, белой вороной в этом сером мире? Прежде всего, это ее внутренний мир, который резко отличается от калиновской обыденности. Катерина выросла иначе. Она вспоминает свой дом как место света и свободы. «Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка на воле», — говорит она. Мать в ней души не чаяла, наряжала, как куклу, работа не обременяла. Она жила в мире красоты и воображения: ходила в церковь, слушала странниц, вышивала по бархату золотом, а главное — грезила. Ее сны были наполнены невиданными образами: райские сады, неземное пение, светлые видения. Ее душа была открыта всему прекрасному, она умела чувствовать и радоваться искренне и глубоко. В Калинове же ценят не чувства, а форму. Здесь ходят в церковь не для молитвы души, а чтобы себя показать, здесь странниц уважают не за духовные беседы, а за страшные истории о конце света. Мир Катерины — это мир внутренней, эмоциональной правды. Мир Кабаньих и Диких — это мир внешних, суровых правил, лицемерия и страха. Именно поэтому Катерина не умеет и не хочет лицемерить. Это, наверное, самое главное, что отделяет ее от окружающих. В доме Кабанихи царит закон «покрытия греха». Можно делать что угодно за высоким забором, лишь бы прилюдно соблюдались приличия. Тихон, ее муж, научился этой науке: на людях он послушный маменькин сынок, а вырвавшись на свободу, готов напиться и забыть обо всем. Варвара, его сестра, давно усвоила простое правило: «Делай что хочешь, только бы шито да крыто было». Она спокойно ворует у матери ключ и устраивает тайные свидания, не чувствуя никаких угрызений совести. Для них ложь — это смазка, которая позволяет колесам калиновской жизни скрипя, но вращаться. Катерина же физически не может так жить. Ее душа устроена иначе. Она говорит: «Обманывать-то я не умею, скрыть-то я ничего не могу». Для нее мысль, чувство и поступок — это одно целое. Если она полюбила Бориса, то это не просто шалость, как для Варвары, а огромное, всепоглощающее чувство, которое становится смыслом ее жизни. И когда она решается на свидание, для нее это не «крытая» шалость, а страшный, роковой шаг, который она оценивает с точки зрения своей совести и своих представлений о грехе. Она искренне верит в Бога, но ее вера — живая, сердечная, а не показная, как у Кабанихи. Она боится не людской молвы, а Божьего суда, потому что в ее душе живет настоящая, а не выдуманная нравственность. В мире, где все притворяются, искренний человек становится изгоем. Одиночество Катерины в этом мире тотально. Ей не с кем поговорить по-настоящему. Муж Тихон — добрый, но слабый и пустой человек. Он любит Катерину по-своему, но его любовь — это жалость. Он не способен ее понять, защитить, дать ей то, в чем нуждается ее душа — тепло, поддержку, сочувствие. Его удел — сбегать от матери в кабак. Кабаниха — ее прямой антипод и главный тюремщик. Для Марфы Игнатьевны Катерина — чужеродный элемент, который не подчиняется ее власти всемогущей, а значит, его нужно сломить. Свекровь видит в невестке не личность, а объект для воспитания, подозревая в ней эту самую «волю», которую ненавидит. Даже когда Катерина пытается открыться Варваре, та не понимает глубины ее страданий. Для практичной Варвары любовь — это приятное приключение, а для Катерины — вопрос жизни и смерти. Борис, которого она полюбила всем сердцем, оказывается таким же слабым, как Тихон. Он любит ее, но его любовь бессильна перед страхом перед дядей и общественным мнением. Он не борец, а жертва. В критический момент он бросает ее, уезжая по приказу Дикого. Катерина остается абсолютно одна в окружении чужих и не понимающих ее людей. Ее попытка найти опору в старых моральных устоях — в религии, в долге жены — терпит крах, потому что эти устои в Калинове давно превратились в пустую, жестокую оболочку. Природа в пьесе становится еще одним зеркалом, отражающим ее чужеродность. Катерина — дитя природы. Она помнит, как молилась солнцу, как разговаривала с цветами. Ее душа отзывается на красоту мира: на полет птицы, на цветущую весну, на могучую Волгу. Калиновцы же природу либо боятся, как грозы, считая ее карой небесной, либо используют, как Дикой, для выгоды. Волга для них — не символ воли и красоты, а просто река. Кулигин, хотя и восторгается красотой волжских пейзажей, все же технарь и мечтатель, а не поэт. Для Катерины же гроза — это не просто атмосферное явление. Это голос ее совести, олицетворение Божьего гнева, который она чувствует внутри себя. Она растворяется в природе и чувствует ее законы, а калиновцы отгородились от нее заборами и суевериями. И вот наступает кульминация ее отчуждения — публичное признание. Под ударами грома, в приступе душевной муки, когда весь город прячется в страхе, Катерина совершает немыслимый для Калинова поступок. Она выходит на люди и кается. Это не расчет, не хитрость — это взрыв той самой внутренней правды, которая в ней жила и которую она больше не могла держать в себе. В мире, где все шито да крыто, она обнажает свою душу перед всеми. Этот поступок окончательно ставит ее вне общества. Для Кабанихи это — доказательство ее правоты и возможность окончательно растоптать невестку. Для Тихона — позор и растерянность. Для обывателей — пикантная история, которую можно будет обсуждать годы. Никто не увидел в этом крике души, трагедии живой, раздавленной личности. Ее признание лишь укрепило стену между ней и миром. Последний шаг — ее гибель. Самоубийство Катерины часто называют протестом. Но это не просто протест. Это итог ее абсолютной чуждости. Она понимает, что вернуться в дом Кабанихи, жить по лживым законам, которые она презирает, она не может. Просить помощи не у кого. Любимый человек оказался ничтожен. Даже вера, последнее прибежище, отворачивается от нее, ведь самоубийство — страшный грех. Она оказывается в полном тупике. Мир Калинова не оставил ей места для жизни. Он предлагал ей лишь два пути: сломаться, как Тихон, или научиться лицемерить, как Варвара. Но ее душа не могла ни сломаться, ни притворяться. Волга, символ воли и красоты, к которой она всегда тянулась, становится ее последним пристанищем. Она уходит в стихию, потому что в мире людей ей больше некуда было деваться. Ее смерть — это трагическое доказательство того, что человек с живой душой, жаждой свободы, искренностью и глубокой нравственностью в мире «темного царства» обречен. Он не может в нем выжить, не перестав быть собой. Таким образом, Катерина стала «чужой» в Калинове не потому, что приехала из другого города, а потому, что она была человеком иного душевного склада. Ее чуждость — в цельности натуры, в неумении жить во лжи, в глубине чувств, в поэтическом восприятии мира и в той самой «воле», которая была заточена в ее сердце. Она — луч света, попавший в темное царство. Но, как сказал Кулигин, луч этот, увы, не может осветить это царство, он лишь на мгновение прорезает тьму, чтобы затем погаснуть, показав всем, насколько эта тьма беспросветна и губительна для всего живого и светлого. Ее трагедия — это вечная трагедия прекрасного, которое не может ужиться с уродливым, искреннего — с лицемерным, живого — с омертвевшим.