Сочинение Тема власти и народа в «Истории одного города»
Я смотрю на обложку книги Салтыкова-Щедрина «История одного города». Сначала она кажется смешной — столько нелепых градоначальников, столько глупых приказов. Но чем дальше читаешь, тем меньше хочется смеяться. Потому что через смех проступает что-Mто очень горькое и важное. Это разговор о том, как устроена жизнь народа и тех, кто им управляет. Город Глупов — это будто весь наш русский мир в одной маленькой точке. А народ глуповцев — это мы, простые люди. Щедрин показывает нас странно: мы то плачем и молимся, то терпим все, что с нами делают, а то вдруг поднимаем бунт, но скоро снова успокаиваемся. Мы чего-то ждём, жаждем хорошего начальника, верим, что вот приедет новый и всё наладится. Но начальники приезжают один другого чудесатее. Читая о градоначальниках, я сначала думал: «Таких не бывает! Это же сказка!» Уж слишком они нелепы. Например, Фердыщенко, который из-за своей прихоти погубил целые слободы, а потом поедал в три горла, пока не лопнул. Или Брудастый с «органчиком» в голове, который умел говорить всего две фразы: «Не потерплю!» и «Разорю!». Но потом я понял. Щедрин взял самые страшные черты власти — жестокость, глупость, равнодушие — и довел их до абсурда, чтобы они стали видны как на ладони. Брудастый — это образ власти, которая не думает, а только издает приказы, власти механической и бездушной. В ней нет ни капли человеческого. И вот тут мы подходим к самому главному. Народ Глупова не просто страдает от этих чудаков. Он с ними сжился. Он им подчиняется. Он находит им оправдания. Когда после Брудастого появилось два самозванца, глуповцы не знали, кому подчиняться, и… устроили между собой драку. Им было важно, чтобы НАД ними был хоть кто-то, пусть даже вор или обманщик. Они не представляли себе жизни без начальства, без приказа сверху. В этом — самая страшная правда книги. Власть в Глупове всегда отделена от народа высокой стеной. Она где-то там, в покоях градоначальника, она издает указы, которые часто не имеют смысла, как приказ о введении в обиход горчицы и оливкового масла. А народ внизу, в своих избах, пытается эти указы выполнить, страдает от неурожая и голода, но почти не ропщет. Ропот появляется только тогда, когда терпеть уже физически невозможно. И то этот ропот быстро затихает. Особенно ярко эта связь «власть-b>народ» видна в главе про Угрюм. Бурчеева. Он не просто глупый или жестокий начальник. Он — мечтатель о казарменном порядке. Он хочет выпрямить реку, построить город в одну линию, заставить всех жить и думать одинаково. Его идеал — это полная покорность, жизнь по приказу, как в армии. И что же народ? Сначала он в ужасе. Потом он покоряется, потому что привык покоряться. Он роет ямы и строит по плану Бурчеева, разрушая свой же дом. И только когда становится ясно, что эта система ведет к полному уничтожению, природа сама (в виде страшного смерча) останавливает этого «идиота в полном смысле слова». Но даже после этого глуповцы не становятся свободными. Они просто ждут нового начальника. Получается замкнутый круг. Плохая власть рождается из молчания и покорности народа. А народ молчит и покоряется, потому что боится власти и разучился думать самостоятельно. Щедрин не зря назвал книгу «Историей ОДНОГО города». Он говорит: этот город — не выдумка. Он везде, где народ забывает о своем достоинстве, а власть забывает о своем долге служить людям. Но есть в этой истории и проблеск. Последний градоначальник, Перехват-Залихватский, который въезжает в город с криком «Не потерплю!», — это образ страшной, окончательной силы, которая сметает всё. И после его появления история Глупова «прекращается». Мне кажется, это не просто конец книги. Это предупреждение. Когда терпение народа лопается, когда власть окончательно теряет разум, — наступает катастрофа для всех. Ломается вся система, весь город, вся история. Читая эту книгу, я часто думал: а кто же здесь главный герой? Градоначальники? Нет, они лишь маски. Народ? Но он безликая масса. Главный герой, по-моему, — это сама система, этот странный и страшный союз. Союз власти, которая может всё, и народа, который позволяет ей это. Они не могут жить друг без друга, но вместе они создают только беду и абсурд. Закрывая книгу, я не чувствую безнадежности. Чувствуется боль автора, его любовь к этому самому народу, к этой стране. Он смеется сквозь слезы, чтобы мы, читатели, увидели себя со стороны. Чтобы мы задали себе вопросы: а не глуповцы ли мы? Готовы ли мы молчать, когда видим несправедливость? Ждем ли мы, что за нас всё решит какой-то «начальник»? Умеем ли мы думать своей головой? «История одного города» — это не просто сатира на чиновников прошлого. Это зеркало, поставленное перед всей нашей историей и перед каждым из нас. Пока мы видим в градоначальниках только смешных дураков и злодеев, мы не поняли книги. Нужно увидеть в них отражение тех сил, что могут проявиться в любую эпоху. И увидеть в глуповцах — себя, с нашей вечной готовностью к терпению и нашей вечной жаждой справедливости, которая так редко превращается в дело. Власть и народ… Их отношения похожи на старую, разбитую дорогу. Если обе стороны не стараются её чинить, не слышат друг друга, не уважают друг друга, — то по ней невозможно будет ехать. Она разломится окончательно, увлекая в пропасть и кучеров, и лошадей, и седоков. Салтыков-Щедрин своим гротеском, своей «сказкой» кричит нам об этом уже полтора века. И самый главный вопрос, который он оставляет после прочтения, звучит так: а мы-то сегодня — по какой дороге едем?