Лев Толстой «После бала»: почему любовь главного героя пошла на убыль?
Бывает так, что одно утро может перевернуть всю жизнь. Одно короткое событие, один увиденный эпизод способны изменить человека навсегда, заставить его по-другому взглянуть на мир и на людей, которых он, казалось бы, хорошо знал. Именно это и произошло с Иваном Васильевичем, героем рассказа Льва Толстого «После бала». Его яркая, стремительная любовь к Вареньке Б., вспыхнувшая на балу, угасла на следующее же утро. Почему? Потому что настоящая любовь не может жить в раздвоенном мире, где красота и жестокость существуют бок о бок, разделенные лишь несколькими часами сна. Всё началось прекрасно, волшебно, как в самой красивой сказке. Бал у губернского предводителя был для Ивана Васильевича не просто весельем, а вершиной счастья. Он был молод, пьян от танцев, от музыки и, главное, от любви. Он любил в тот вечер всех и вся, но больше всего – её, Вареньку. Она казалась ему неземным созданием: высокая, стройная, грациозная, с сияющими глазами и обаятельной улыбкой. Её белое платье с розовым поясом, её лёгкая поступь в бальных туфельках – всё это было для него воплощением чистоты и нежности. А когда они танцевали мазурку, он чувствовал себя на седьмом небе. Он был не просто влюблён, он был окрылён. Особое, почти благоговейное чувство он испытывал и к отцу Вареньки, полковнику Б. Тот был статным, красивым военным «свиты Его Величества», с седыми баками и таким же ласковым, как у дочери, взглядом. Иван Васильевич видел, с какой нежностью полковник относится к Вареньке, как старательно, хотя и не очень искусно, танцует с ней. Эта картина – седовласый отец в старинных сапогах и его цветущая дочь – растрогала молодого человека до слёз. Он думал: «Вот он, настоящий человек! Вот она, настоящая семья, где царят любовь и уважение!» В его восторженном сознании отец и дочь слились в один идеальный, светлый образ. Он любил Вареньку, а через неё – и её отца, и весь этот уютный, изящный мир, который они олицетворяли. Казалось, ничто не может омрачить этого счастья. Не в силах уснуть от переполнявших его чувств, Иван Васильевич вышел на улицу ранним утром. Город просыпался, было тихо и пустынно. Его шаги сами привели его к дому Вареньки, где он надеялся уловить хоть тень того волшебства, что царило накануне. Но вместо этого он стал свидетелем сцены, которая врезалась в его память навсегда. На плацу шло исполнение наказания над беглым солдатом-татарином. Сквозь строй других солдат его гнали, и каждый бил его палками по голой спине. А командовал этой экзекуцией тот самый полковник Б., отец его Вареньки. Тот самый человек, чьи «ласковые, радостные» глаза он видел несколько часов назад. Теперь лицо полковника было жестоким и гневным. Он строго следил, чтобы солдаты били изо всех сил, и, увидев одного, кто пожалел наказуемого и ударил слабо, со злостью ударил его по лицу. «Будешь мазать? Будешь?» – кричал он, и в его голосе не было ни капли той отеческой мягкости. А потом, заметив Ивана Васильевича, полковник, мгновенно преобразившись, сделал вид, что они незнакомы, и прошёл мимо. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное – это спина наказываемого солдата. Иван Васильевич описывает её как «что-то пёстрое, мокрое, неестественное», кровавое месиво. И звук ударов палок по этому телу: «Гудии… гудии…» – и свист палок, и отчаянный стон солдата: «Братцы, помилосердуйте». Что же произошло в душе Ивана Васильевича в эти минуты? Его мир рухнул. Тот самый человек, который был для него символом доброты и семейной любви, оказался бездушным и жестоким исполнителем бесчеловечной системы. Варенька с её белым платьем и розовым поясом была неотделима от этого отца. Иван Васильевич вдруг с ужасом осознал, что полковник на балу не был притворщиком. Нет, он был искренне нежен с дочерью. Но в этом-то и заключался весь кошмар: один и тот же человек способен на искреннюю нежность и на искреннюю жестокость. Он живёт в двух мирах и не видит в этом противоречия. Для него утренняя экзекуция – такая же обыденная и необходимая служба, как вечерний танец с дочерью. И вот здесь кроется главная причина угасания любви. Любовь Ивана Васильевича к Вареньке была не просто влечением к красивой девушке. Она была любовью к тому целостному, гармоничному миру, который, как ему казалось, она представляла. Миру красоты, музыки, изящных манер и искренних чувств. Увидев отца Вареньки в его настоящей, служебной ипостаси, Иван Васильевич понял, что этого цельного мира не существует. За блеском бала, за красивыми мундирами и улыбками скрывается другая, страшная реальность – реальность несправедливости, насилия и лжи. Варенька была частью этого мира. Она дочь своего отца, она живёт в этой системе, принимает её правила, даже не задумываясь. Её белое платье теперь в его воображении навсегда оказалось рядом с окровавленной спиной солдата. Как можно любить девушку, чей отец способен на такое? Как можно приходить в дом, где за чашкой чая могут спокойно обсуждать «службу», под которой подразумевается подобная мучительная расправа? Иван Васильевич не мог. Его любовь умерла не потому, что он разочаровался в самой Вареньке – она осталась всё той же прекрасной девушкой. Она умерла потому, что чувства его были слишком цельными, слишком честными. Он не мог, подобно полковнику, разделить свою жизнь на «красивое» и «необходимо-жестокое». Он не мог целовать руку девушки, зная, что рука её отца только что наносила оплеуху солдату. Любовь требует уважения, а как можно уважать семью, построенную на таком двойном стандарте? Всё смешалось в его душе: восторг сменился стыдом и отвращением. Он чувствовал себя виноватым, будто это он сам ударил того солдата. Его счастье теперь казалось ему постыдным, купленным ценой чужого страдания. С этого утра жизнь Ивана Васильевича изменилась. Он не смог пойти на военную службу, как планировал, потому что служба эта ассоциировалась у него с полковником Б. и той утренней сценой. Он не смог встречаться с Варенькой, потому что при одном взгляде на неё перед ним вставал образ её отца и звучали те самые ужасные звуки: «Гудии… Братцы, помилосердуйте». Любовь его не просто угасла – она была убита, растоптана, как был растоптан тот солдат. Она не могла выжить в атмосфере того нравственного потрясения, которое он пережил. Рассказ Толстого – это не просто история о несчастной любви. Это история о пробуждении совести. Иван Васильевич, в отличие от полковника, не смог примирить в своей душе добро и зло. Увиденное на плацу стало для него точкой невозврата. Его любовь пошла на убыль потому, что была настоящей, глубокой и требующей внутренней чистоты. Она не могла существовать на фоне лжи и жестокости. Иногда, чтобы разлюбить, достаточно одного утра. Достаточно увидеть, как красивая сказка рассыпается, обнажая неприглядную правду жизни. Иван Васильевич предпочёл отказаться от личного счастья, но сохранить в себе человека. А его любовь так и осталась там, на балу, в облаке музыки и кружев, как прекрасное, но навсегда утраченное воспоминание о мире, которого, возможно, и не существовало никогда.