Сочинение Романтизация осеннего ветра и осени
Вот так незаметно подкрадывается она – осень. Не громкими тресками и яркими всполохами, а шепотом, легкой дрожью в воздухе, первым холодком на щеке. И главный ее вестник, её неугомонный голос – ветер. Он уже не тёплый и ленивый, как летний ветерок, несущий запах скошенной травы. Нет, он другой – резкий, пронзительный, пахнущий бесконечностью. Взрослые его не любят: торопливей застёгивают пальто, ворчат, что задувает в окна и разносит по тротуарам мокрые листья. А я люблю его. Я романтизирую этот осенний ветер, потому что он – сама душа этого удивительного времени года, грустная, мятежная и невероятно поэтичная. Он приходит ночью, когда город затихает. Сначала слышишь его где-то далеко, на окраине: заунывный гул в проводах, будто кто-то тронул струну огромной, невидимой арфы. Потом звук растёт, приближается, и вот уже за окном начинается танец. Ветви старого клёна, ещё укрытые листвой, мечутся, как руки дирижёра, отчаянно ведущего симфонию бушующей стихии. Он стучит ставнями в дачном посёлке, шуршит целлофаном на брошенной скамейке, гонит по асфальту одинокую конфетную обёртку. Этот ветер будто сметает всё наносное, усталое, оставшееся от лета. Он обнажает истинную суть вещей: строгие линии оголённых деревьев, суровый серый цвет камня, хрупкость последних цветов у подъезда. В его звуках нет гармонии, но есть странная, притягательная мощь. Слушая его, лежа в тёмной комнате, чувствуешь себя маленькой частичкой чего-то огромного и древнего. А утром, после такой ночной бури, мир преображается. Это самое волшебное время. Выйдешь на улицу – и дух захватывает. Воздух промыт до хрустальной прозрачности. Дышишь, и кажется, что лёгкие наполняются не воздухом, а чистой, холодной энергией. И ветер ещё здесь, но он уже не буян, а художник. Он успокоился, превратился в лёгкое, упругое движение. Это он разложил по лужам и крышам первое зазимье инея. Это он разогнал тучи, открыв высокое, невероятно синее небо, какое бывает только в октябре. И главное – это он устроил это невероятное пиршество красок. Куда ни глянь – всё в золоте, багрянце, бронзе. Ветер играет с этим богатством, как капризный ребёнок. Он срывает листья, и они кружатся в безумном вальсе. Не просто падают, а танцуют! Жёлтый кленовый лист похож на монету из старой сказки, кружащуюся в струях фонтана. Багровый лист дуба плывёт важно и неторопливо, будто королевская барка. Берёзовые листочки-сердечки порхают стайкой, трепеща на ветру, как крылья испуганных мотыльков. Ты идёшь по аллее, а они шуршат под ногами плотным, упругим ковром, издавая тот самый особый, ни с чем не сравнимый запах осени – сладковато-горький, пряный запах увядания и древесной коры. Ветер подхватывает этот аромат, смешивает с запахом мокрого асфальта после ночного дождя, с дымком из далёких труб – и получается уникальный осенний парфюм. Вдохнёшь его полной грудью – и на душе становится светло и немного печально. Эта печаль – неотъемлемая часть романтики осени. Ветер – её главный певец. Он навевает мысли о быстротечности, о том, что всё проходит. Смотришь на голые ветки, с которых он так безжалостно сорвал последний наряд, и понимаешь: закончилась пора изобилия, начинается время тишины и ожидания. Но в этой грусти нет отчаяния. Есть светлая, умиротворённая тоска, как после прочтения хорошей, немножко трагичной книги. Ветер напоминает нам, что и в увядании есть своя красота, своё достоинство. Он сметает старое, отжившее, чтобы дать земле отдохнуть и приготовиться к новому циклу. Он учит нас отпускать. Отпускать лето, отпускать тепло, отпускать то, что должно уйти. Осенний ветер – это ещё и ветер странствий и мечтаний. Когда он гудит в трубах и завывает в углах дома, так хочется завернуться в плед, взять в руки чашку горячего чая и смотреть в окно, предаваясь грёзам. Он будто зовёт куда-то за собой, вдаль, туда, где лес гуще, небо шире, а воздух ещё холодней и свежей. Он – спутник одиноких прогулок по опустевшему парку, когда можно, засунув руки в карманы, идти, куда глядят глаза, и думать свои думы. Под его аккомпанемент так хорошо мечтается о великом, пишутся в голове первые строчки стихов, которые, кажется, вот-вот сложатся в целую поэму. Он будто сдувает с души летнюю пыль, суету и бездумную радость, обнажая что-то более глубокое, более настоящее. А как меняется город под его властью! Фасады домов, привычные и серые летом, будто оживают. Ветер гонит по мостовой клубы пара из люков, и они плывут, как призраки. Он треплет флаги, свистит в арочных пролётах, заставляет уличные фонари покачиваться и отбрасывать на стены тревожные, движущиеся тени. Люди, спешащие по своим делам, кажутся маленькими и хрупкими перед его порывами. Они кутаются в одежду, натягивают капюшоны, прячут лица. И в этом есть что-то объединяющее: все мы, такие разные, становимся немного ближе друг к другу, потому что вместе противостоим этой свежей, бодрящей силе природы. Мы все под одним небом, гонимые одним и тем же ветром перемен. Но самая сильная романтика приходит с ним в пору поздней осени, на стыке ноября и зимы. Это уже не багряный, праздничный ветер октября, а холодный, сырой, пронизывающий до костей. Он дует с севера, неся предчувствие снега. Небо низкое, свинцовое. Деревья стоят совершенно голые, чёрные, и их причудливые, узловатые ветви, которыми так любуется ветер, рисуют на фоне неба сложные, грустные узоры. Здесь, в этой почти зимней стуже, его романтика становится суровой, аскетичной. Он больше не играет, а командует. Он выгоняет последних ворон с полей, задувает в каждую щель, напоминая о том, что природа – это не только солнце и цветы, но и сила, мощь, неподвластная человеку. И в этой мощи тоже есть своя, особенная красота. Красота сопротивления, красота чистоты, красота тишины, которая грядёт вслед за его последним отчаянным натиском. Иногда, в редкие затишья, наступает момент абсолютного штиля. Воздух замирает. Лист, зацепившийся за ветку, висит неподвижно. Мир затаил дыхание. И в эту тишину, гулкую и напряжённую, вдруг доносится далёкий, тонкий крик журавлиного клина. Они улетают, покорные тому же незримому зову, той же дороге, которую проложил для них ветер. И ты понимаешь, что он – не просто движение воздуха. Он – путеводная нить для перелётных птиц, дирижёр уходящих на юн оркестров, невидимый мост между увяданием и будущим возрождением. Так почему же я романтизирую этот суровый, не всегда ласковый осенний ветер? Потому что он делает мир объёмным и живым. Он не даёт нам забыть, что мы – часть природы, часть её вечного круговорота. Он – музыкант, играющий на струнах деревьев и телеграфных проводов. Он – художник, раскрашивающий мир в самые смелые цвета. Он – поэт, нашептывающий строки о вечном и преходящем. Он будит в душе не только грусть, но и жажду жизни, острые, яркие чувства, желание творить и мечтать. И когда в следующий раз вы выйдете на улицу в ветреный осенний день, не спешите кутаться воротником и торопливо бежать по своим делам. Остановитесь на мгновение. Закройте глаза. Почувствуйте, как он касается вашего лица, как треплет волосы, как наполняет лёгкие холодной свежестью. Вслушайтесь в его голос – то завывающий, то шепчущий. Посмотрите, как он оживляет мир вокруг. Возможно, и вы почувствуете то же, что чувствую я: не страх перед приближающейся зимой, а благодарность за этот прощальный, такой красивый и такой искренний праздник увядания, который дарит нам осень. И главный распорядитель на этом празднике – её величество, её высочество, её неукротимое и прекрасное дыхание – осенний ветер.