Сочинение на тему: «Тема материнского страдания в поэме А. А. Ахматовой "Реквием"»
Тихим осенним вечером, когда за окном кружится первый снег, я открываю тонкую книжку с надписью «Анна Ахматова. Реквием». Страницы шелестят, словно сухие листья, и кажется, что от них веет холодом тюремных очередей и безысходностью. Я читаю строки, которые невозможно забыть. Они не о войне, не о великих победах, а о самом страшном, что может быть, — о страдании матери, потерявшей сына. Эта поэма — крик души, застывший в веках, и я попробую понять, как Ахматова смогла рассказать о боли, которая, казалось бы, не имеет слов. Поэма «Реквием» рождалась в самые мрачные годы нашей истории, в конце тридцатых годов прошлого века. Это было время, которое сейчас называют временем «Большого террора». Ночью приходили люди в форме и уводили отцов, мужей, сыновей. Оставались женщины с разбитыми сердцами и пустыми глазами. Среди них была и Анна Ахматова. Её единственного сына, Льва Гумилёва, арестовывали не раз. И она, известная поэтесса, стояла в бесконечных тюремных очередях у ленинградской тюрьмы «Кресты», пытаясь передать передачу или узнать хоть какую-то весточку. Там, в этой толпе безмолвных, поседевших от горя женщин, она и почувствовала себя частью чего-то огромного и трагического. Однажды в очереди её узнали, и какая-то женщина с синими от бессонницы губами спросила шепотом: «А это вы можете описать?» Ахматова ответила: «Могу». Так начался «Реквием» — памятник не только её личному горю, но и страданию тысяч матерей. Уже в эпилоге Ахматова пишет, что хотела бы назвать поимённо всех, кто стоял с ней в тех очередях, но список отняли и негде раздобыть другой. Поэтому она пишет за всех, становится их голосом. И главным чувством, которое пронизывает каждую строку, становится материнское страдание. Оно показано не как тихая грусть, а как всепоглощающая, дикая боль, которая ломает человека. В «Посвящении» Ахматова описывает, как столица на Неве превращается для неё в страшный призрак, а люди — в безликие тени. «Перед этим горем гнутся горы, не течёт великая река» — пишет она. Эти сравнения показывают, что её горе настолько огромно, что может остановить саму природу. Центральным образом поэмы становится сама лирическая героиня, мать. Её страдания сравниваются с муками Богородицы, стоящей у креста своего сына. В главе «Распятие» это сравнение становится прямым и страшным: «Магдалина билась и рыдала, ученик любимый каменел, а туда, где молча Мать стояла, так никто взглянуть и не посмел». Молчание Матери — страшнее любых рыданий. В её сердце сосредоточена вся скорбь мира. Ахматова как бы говорит: посмотрите, самые святые материнские муки повторяются вновь и вновь, в наше жестокое время. Её героиня проходит через все круги ада: безумное ожидание ночного стука в дверь, допросы, холод тюремных дворов, ощущение полного одиночества. Особенно сильно это чувство одиночества передано в знаменитых строках: «Уводили тебя на рассвете, за тобой, как на выносе, шла…» Картина ареста сына описана с леденящей душу простотой. Тишина рассвета, плач детей, зажжённая в комнате иконка — эти бытовые детали делают горе очень близким и понятным. Мать чувствует себя так, будто её сердце вырвали из груди. Она больше не принадлежит себе, она становится частью «стомильонного народа», чьи шапки валяются в пыли. Но страдание в «Реквиеме» — это не просто пассивное страдание. В нём есть огромная сила. Сила памяти, сила любви, сила слова. Мать, переживая нечеловеческие муки, не сломалась. Она клянётся, что если ей когда-нибудь захотят поставить памятник, то пусть поставят его не у моря, где она родилась, и не в царскосельском саду, а здесь, у тюремной стены, где она триста часов простояла. И пусть, как вечный символ её и всеобщей стойкости, с памятника не стекают «слёзы, как растаявший лёд», а выглядывает бронзовый веселый голубок. Этот образ говорит о надежде, о том, что душа, прошедшая через чистилище страданий, остаётся живой. А ещё — о тихом, но несгибаемом протесте. Помнить и говорить об этой боли — уже значит сопротивляться забвению и жестокости. Язык поэмы удивительно прост и потому ещё страшнее. Здесь нет сложных метафор, за которыми можно спрятаться. Есть только обнажённые нервы, крик и шёпот. Короткие, рубленые фразы, похожие на всхлипы или удары колокола: «Семнадцать месяцев кричу, зову тебя домой…» Повторы слов «умерла», «увезу», «окаменело» создают ощущение навязчивого кошмара, из которого нет выхода. Ахматова использует образы из народного плача, причитаний, которые женщины на Руси исполняли на похоронах. Так её личное горе поднимается до уровня народной трагедии, становится голосом самой земли, оплакивающей своих детей. Когда я закрываю последнюю страницу «Реквиема», в комнате долго стоит тишина. Кажется, я слышу эхо тех шагов по замёрзшему асфальту, тихий шёпот в тюремной очереди, сдержанный плач. Ахматова выполнила свой долг. Она описала. Она сохранила для нас память о тех, кто безвинно погиб, и о тех, кто остался жить с незаживающей раной в сердце. Тема материнского страдания в «Реквиеме» — это не тема одной несчастной женщины. Это тема всей страны, превращённой в одну большую тюремную очередь. Это тема вечной материнской любви, которая сильнее смерти, сильнее страха, сильнее времени. Страдание у Ахматовой не унижает, а возвышает человека. Оно очищает, заставляет увидеть главное. Читая «Реквием», мы не просто сочувствуем героине — мы клянёмся помнить. Помнить, чтобы такое никогда не повторилось. Чтобы матери больше не стояли у тюремных стен, а дети не боялись ночного стука в дверь. И пусть этот памятник в бронзе Ахматовой так и не поставлен у «Крестов», но настоящий, нерукотворный памятник уже давно стоит. Он стоит из слов, сильных, как гранит, и хрупких, как человеческая жизнь. Он стоит в наших сердцах, когда мы читаем: «И если зажмут мой измученный рот, которым кричит стомильонный народ…» Эта поэма — и есть голос стомильонного народа, его страданий, его памяти и его надежды. Надежды на то, что даже после самых страшных зим обязательно наступит весна, и лёд неправоты растает. А материнская любовь, прошедшая через ад, останется самым светлым и несокрушимым чувством на земле.