Сочинение Размышление о смысле жизни и смерти в лирике Пушкина
Лучи осеннего солнца, такие косые и прощальные, играют на позолоченном переплете томика стихов. Открываю наугад. «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» Строки, знакомые до боли, наполняют комнату тихим гулом вечных вопросов. Что такое жизнь? Зачем мы приходим в этот мир, если нас всех ждет неизбежный уход? Я – обычный школьник, и мне иногда становится страшно от этих мыслей. Но в стихах Пушкина этот страх теряет свою остроту, превращается в светлую, хоть и грустную, думу. Читая его, словно разговариваешь с мудрым другом, который не дает готовых ответов, но помогает понять что-то очень важное. Пушкин не философ в строгом смысле слова. Он поэт. Его размышления о жизни и смерти – не холодные умозаключения, а живое чувство, пережитое сердцем. Он чувствовал жизнь каждой клеткой, каждым нервом. Вспомним его знаменитый гимн бытию: «Да здравствуют музы, да здравствует разум!» Или восторженное: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Для него жизнь – это не просто существование. Это буря страстей, полет мысли, творчество, дружба, любовь. Это возможность видеть, как «шумят ручьи», как «проснется солнце», как «весна взойдет». Жизнь у Пушкина ослепительно ярка, как вспышка молнии в летнюю ночь. Она драгоценна именно потому, что хрупка и быстротечна. Но тень этого быстротечия – смерть – никогда не уходит далеко от его поэзии. И здесь нет ни мрачного отчаяния, ни тупого страха. Чаще – спокойное, почти примиренное принятие. В стихотворении «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» лирический герой вглядывается в лица прохожих, в играющих детей и думает о том, что все они, как и он, когда-нибудь «лягут в гробы». Это не ужас, а констатация всеобщего закона. Смерть – часть природного цикла, как смена времен года. «И пусть у гробового входа младая будет жизнь играть», – пишет он. Умирает человек, но мир продолжает жить, и в этом – обещание вечного обновления. Один из самых пронзительных образов этого приятия – в стихотворении «Вновь я посетил…». Поэт возвращается в места своей ссылки, видит старые сосны и молодую поросль у их подножия. «Здравствуй, племя младое, незнакомое!» – обращается он к молодым деревьям. Он знает, что не увидит, как они вырастут, но его сердце не сжимается от обиды. Напротив, он чувствует радость и покой. Его собственная жизнь была, он оставил свой след – стихи, а теперь на смену идет новое поколение. Смерть здесь – не тупик, а точка передачи эстафеты. Это очень мудро и по-христиански светло. Однако Пушкин не всегда так спокоен. Бывают у него и мгновения бунта, острого, почти физического неприятия конца. В стихотворении «Пора, мой друг, пора!» звучит настоящая тоска по вечности, по недостижимому покою. «Летят за днями дни, и каждый час уносит частичку бытия». Это горечь от осознания, что жизнь, эта «царица земного», ускользает сквозь пальцы как песок. Он мечтает об «обители… трудов и чистых нег» – о месте, где можно наконец остановиться. Но понимает, что это лишь мечта. В такие моменты смерть кажется несправедливым прерыванием великой симфонии. Так где же смысл? Как примирить эту жажду вечной жизни с неизбежностью конца? Пушкин находит ответ в памяти и в творчестве. Смерть тела – не конец, если человек оставляет после себя что-то, что переживет века. Его знаменитый «Памятник» – это не хвастовство, а глубокое осознание миссии поэта. «Нет, весь я не умру – душа в заветной лире мой прах переживет и тленья убежит». Физически он исчезнет, но его слово, его душа, отлитая в стихах, останется. И будет будить «чувства добрые», напоминать о милости к падшим, о свободе. В этом – победа над забвением. Смысл жизни, по Пушкину, в том, чтобы прожить ее честно, страстно, мыслить независимо и оставить после себя свет, а не тьму. Этот свет он видит и в простых, земных радостях. Возможно, самый главный смысл для Пушкина – в любви. Не только к женщине, но и к друзьям, к красоте мира, к самой жизни. Любовь побеждает мысль о смерти. Вспомним его шедевр «Я помню чудное мгновенье…». Герой переживает мрак «заточенья», безнадежности, когда перед ним нет ни вдохновения, ни слез, ни жизни, ни любви. И лишь новое явление любимого образа пробуждает душу к новой жизни. Любовь оказывается сильнее небытия, она воскрешает. Так и в жизни: пока мы любим, помним, творим – мы живы. Читая Пушкина, я постепенно начинаю понимать. Его лирика – это не учебник, где на последней странице написан ответ. Это путешествие души, которая, как и моя, искала, боялась, радовалась и грустила. Он показал, что думать о смерти – не страшно и не стыдно. Это часть взросления души. Но он же показал, что зацикливаться на этом нельзя. Потому что пока мы здесь, нам дан удивительный дар – видеть, чувствовать, действовать. Смысл жизни у Пушкина – в самой жизни. В ее полном, без остатка, проживании. В том, чтобы успеть сказать доброе слово, подарить любовь, восхититься закатом, написать строку, посадить дерево. Смерть неизбежна, но она не властна над тем, что мы успели совершить. Она – лишь граница, за которой наши дела и слова продолжают жить своей жизнью. Как живут вот уже двести лет его строчки, которые сейчас лежат передо мной. Я закрываю книгу. За окном уже совсем стемнело. Страх куда-то ушел, осталась лишь тихая, светлая задумчивость. Пушкин, кажется, шепчет с каждой страницы: «Не трать время на уныние. Смотри, как прекрасен мир. Люби, трудись, мысли. И тогда, пройдя свой путь, ты сможешь, как он, сказать с легкой грустью и чистым сердцем: «И пусть у гробового входа младая будет жизнь играть». Потому что ты будешь частью этой вечно играющей, вечно обновляющейся жизни.