Сочинение О моральном выборе Герасима
Моё сердце сжимается каждый раз, когда я читаю историю про Герасима и Муму. Эта простая, казалось бы, история из учебника открывает перед нами бездну сложных чувств и заставляет задуматься: а что такое настоящий моральный выбор? И мог ли поступить иначе немой дворник Герасим, человек огромной силы и глухой тишины? История начинается в доме старой московской барыни. Сюда, из деревни, привозят Герасима — человека, который не слышит и не говорит с самого рождения. Его мир — это мир жестов, взглядов и тяжёлой физической работы. Он чужд суетливой и лицемерной жизни дворни, где все сплетничают, лентяйничают и боятся барыни. Герасим — как скала среди мелкой гальки. Он работает за четверых, его уважают и побаиваются. Но в его сильном, молчаливом теле живёт очень нежная и одинокая душа. И вот судьба дарит ему встречу. В мутной воде речки он находит тонущего щенка, крошечный комочек жизни, дрожащий от холода и страха. Герасим, своими грубыми, привыкшими к топору и лопате руками, осторожно вылавливает его, заворачивает в полы своего кафтана и несёт в свою каморку на кухне. Так в его жизнь входит Муму. Это не просто собака. Для Герасима, оторванного от родной земли, лишённого возможности простого человеческого общения, Муму становится всем. Она — его голос. Её радостный лай встречает его с работы. Она — его друг. С ней он может делиться молчаливыми мыслями, просто глядя в её преданные глаза. Она — его семья, его единственная и безусловная любовь в этом холодном и несправедливом мире. Именно здесь, в этой трогательной дружбе, мы впервые видим моральную суть Герасима. Его выбор — спасти, пригреть, защитить слабое существо — это выбор добра. Это естественный порыв сердца, не испорченного хитростью или расчётом. Он не думает о том, что щенок будет есть лишний кусок, что о нём нужно заботиться. Он просто видит нуждающуюся в помощи жизнь и протягивает руку. В этом поступке — вся его натура: сильная, прямая, способная на огромную нежность. Но покой их с Муму длится недолго. Капризной и самовластной барыне что-то не понравилось. То ли лай Муму разбудил её ночью, то ли просто захотелось показать свою власть. Приказ отдан: убрать собаку. Для Герасима это приказ вселенной рухнуть. Он пытается спасти своего друга — прячет Муму, делает вид, что прогнал её. Он впервые в жизни идёт на хитрость, на обман. Это уже новый моральный выбор: выбор между слепым повиновением и защитой того, кто тебе дороже жизни. Он выбирает защиту. Это акт тихого, но отчаянного мужества. Однако обман раскрывается. Услужливый дворецкий Степан находит собаку. Барыня требует немедленно уничтожить «непослушное животное». И вот здесь наступает самый страшный и переломный момент. Герасиму приказывают сделать это самому. Почему? Наверное, барыня и её слуги чувствовали, какая связь между немым великаном и собакой. Это была не просто прихоть, это было испытание на абсолютную покорность. «Разрушь то, что любишь больше всего, и докажи, что ты — всего лишь винтик в моём механизме». И Герасим… повинуется. Он ведёт Муму в трактир, кормит её щами, долго и мучительно смотрит на неё. А потом берёт лодку, плывёт на середину реки и совершает непоправимое. Этот поступок многие осуждают. Как он мог? Как можно убить самое дорогое существо? Это же жестокость, бесчувственность! Но если вдуматься, в этом ужасном действии скрыт самый трагический и высокий моральный выбор Герасима. Он мог бы, конечно, ослушаться. Мог бы сбежать с Муму, уйти в другую деревню, спрятаться. Но куда побежит крепостной человек без паспорта? Его поймают, высекут, может быть, сошлют в солдаты, а Муму всё равно убьют. Его неповиновение обернётся ещё большими страданиями для него самого и не спасёт собаку. Он мог бы перепоручить страшную миссию кому-то другому, как ему нашептывал Степан. Сделать вид, что не при чём. Но это был бы выбор труса, выбор человека, который хочет сохранить чистые руки, переложив грязь на другого. Герасим не таков. Он выбирает самый тяжёлый путь — взять ответственность на себя. Если уж Муму должна умереть, то он, её хозяин и друг, не даст её на растерзание чужим, равнодушным рукам. Он подарит ей последнюю ласку, последнюю сытную еду и сам освободит её от страха и боли, быстро и верно. В этом есть страшная, извращённая форма милосердия. Он берёт на себя весь грех, весь ужас и все муки совести, чтобы его друг не страдал от жестокости других. Это поступок абсолютной жертвы. Он убивает часть своей души, чтобы выполнить приказ, но делает это с предельной, страдальческой любовью. И после этого происходит главное. Герасим не возвращается в дом барыни. Выполнив до конца свой долг раба, он разрывает эти цепи. Он просто собирает свои нехитрые пожитки и уходит пешком обратно в свою деревню. Этот уход — его окончательный и главный моральный выбор. Он не протестует громко, не бунтует. Он молча уходит. Этим поступком он говорит больше, чем любыми словами. Он говорит: «Всё кончено. Вы отняли у меня последнее, что связывало меня с этим местом. Вы разрушили мой мир. Теперь я свободен от вас, потому что мне больше нечего терять». В деревне он снова работает неустанно, живёт одиноко и не заводит больше ни собак, ни близких друзей. Его сердце навсегда осталось там, на середине реки, с маленькой белой собачкой. История Герасима — это не история о жестокости, а история о том, как бесчеловечная система, крепостное право, ломает самых сильных и честных людей. Она ставит их перед выбором между ужасным и ещё более ужасным. Моральный выбор Герасима — это выбор в условиях полного отсутствия хороших вариантов. Он выбирает путь наибольшей ответственности и наименьшей жестокости по отношению к любимому существу, даже если эта жестокость исходит от него самого. А потом он выбирает свободу, пусть и одинокую, пусть и с неизбывной болью в сердце. Его трагедия учит нас ценить настоящую, безусловную привязанность и показывает, что иногда самый сильный протест — это не крик, а молчаливое, непоколебимое решение уйти и сохранить в себе остатки своего достоинства, даже ценой вечного одиночества. Когда я закрываю книгу, мне хочется верить, что где-то там, в его родной деревне, глядя на широкие поля, Герасим иногда чувствовал лёгкое, незримое прикосновение мокрого носа к своей ладони. И в этом воспоминании, горьком и светлом одновременно, была вся его сложная, страдальческая и по-своему высокая правда. Правда о выборе, который делают не умом, а всей израненной душой.