Сочинение «Русь и Россия в творчестве А.А. Блока»
Луна плыла над пустынной площадью, отбрасывая длинные, искаженные тени от старого здания. Я смотрел в окно, пытаясь собраться с мыслями. Лежал передо мной том стихов Александра Блока, открытый на знаменитом цикле «На поле Куликовом». И вдруг я ясно почувствовал, что для Блока Русь и Россия – это не одно и то же. Это как два разных человека: одна – мать, загадочная, древняя, почти сказочная; другая – незнакомая, сложная, страдающая, но бесконечно родная. И вся его поэзия – это путь от одной к другой, мучительный и прекрасный. Первая, Русь, предстает в ранних стихах Блока как нечто колдовское, былинное, окутанное тайной. Это страна «ведунов с ворожеями», дремучих лесов, где спят «заколдованные сны». Он видит её не глазами историка, а душой художника, почти ребенка, который слушает старинные сказы. В стихотворении «Русь» она вся – словно видение: «ты и во сне необычайна». Здесь нет конкретных дорог или городов – есть болота, кочки, топи, в которых отражается небо, и по ним бредут «ведуны с ворожеями». Это Русь-чародейка, Русь-сказка, которая прячет свою сущность от чужих взглядов «под покровом нарядным». Она прекрасна своей дикой, необузданной красотой, своей верой в чудеса. Мне кажется, Блок любит её так, как любят детскую мечту – слегка отстраненно, восхищенно, но понимая, что это прошлое, миф. Но рядом с этой сказочной Русью уже живет другая – реальная, нищая, страдающая Россия. Она просыпается в его душе позже, с грохотом заводов и свистками паровозов. Сначала она пугает поэта. Он видит её в облике страшного, чудовищного города, врывающегося в его утонченный мир. Вспомним его ранние образы: «В кабаках, в переулках, в извивах…» Это уже не лесная чаща, а каменная, враждебная. Кажется, между поэтом и его страной – пропасть. Он – нежный, мечтательный, а она – грубая и серая. Но именно здесь начинается самый важный поворот. Блок делает невероятное: он не отворачивается от этой уродливой, на первый взгляд, реальности. Он пытается её понять, а потом – полюбить. И открывает для себя, что истинная красота и сила России – не в сказочном прошлом, а в её страдании, в её бесконечной дороге, в её великом терпении. Русь была статичной, как икона. Россия – динамична, она в пути. Самый яркий образ этого пути – тройка, несущаяся вдаль, символ неудержимого движения, судьбы. «О, Русь моя! Жена моя! До боли / Нам ясен долгий путь!» – восклицает он в цикле «На поле Куликовом». Здесь Русь и Россия сливаются: историческое прошлое (Куликовская битва) становится пророчеством о будущих потрясениях, а сама страна осознается как вечная воительница, защитница. Любовь к России для Блока – это подвиг, трудное, почти мучительное чувство. Он видит её грязь, нищету, косность: «Как жить и плакать без тебя!» – говорит он с отчаянием. Но в этом отчаянии – вся сила его чувства. Он любит её не «за что-то», а «вопреки всему». Как любит мать больного ребенка, как любят родной дом, даже если крыша течет. Это чувство он выразил с потрясающей силой в стихотворении «Россия». «Опять, как в годы золотые… / Не пропадешь, не сгинешь ты» – эти строки знает, наверное, каждый. Здесь нет ни былинной тайны, ни мистики. Есть простая, израненная, но не сломленная красота: «И невозможное возможно, / Дорога долгая легка». Россия в этом стихотворении – это красавица с «разбойной» красой, которой «не страшно» потерять свои «красы», свою «заботу», потому что её внутренняя сила, её душа – неистребимы. Это уже не Русь-сказка, а Россия-женщина, Россия-судьба. Апофеозом этой любви и этого понимания стала поэма «Двенадцать». Здесь Блок совершает последний и самый страшный шаг: он принимает Россию не просто в её нищете, но в её кровавом революционном хаосе. Красногвардейцы, «апостолы» нового мира, идут по снежной вьюге, сметая всё на своём пути. Это ужасно, неприглядно, жестоко. Но сквозь этот хаос, сквозь метель, поэт слышит музыку истории, чувствует очистительную бурю. И впереди этого страшного шествия, под кровавым флагом, является образ Христа. Это самый спорный и гениальный образ. Для меня он означает, что Блок верил: в самой глубине народного духа, даже искаженного злобой и насилием, живет идея искупления, света, новой правды. Россия, пройдя через ад, может возродиться. В «Двенадцати» соединилось всё: и древняя, тёмная Русь (в образе вьюги, стихии), и страдающая, мятущаяся Россия сегодняшнего дня, и вера в её высокое, пусть и непонятное, предназначение. Так какая же Россия у Блока? Их много, и все они – одна. Это и дивная девушка в цветном платке, и жена, ждущая мужа с войны, и красавица с разбойной красой, и святая, и грешница. Но главное – это страна, которую поэт сделал частью своей собственной души. Он не писал о ней со стороны. Он болел её болями, радовался её надеждам, задыхался в её метелях. Закрывая книгу, я снова посмотрел в окно. Луна уже скрылась, начинало светать. Туман над площадью стал розовым от зари. И я подумал, что Блок научил меня главному: чтобы понять свою страну, её нужно сначала полюбить. Не слепо, не восторженно, а именно так, как он – видя все её язвы и ухабы на долгом пути, но продолжая верить в её «невозможную» возможность стать лучше. От сказочной, далекой Руси – к реальной, страшной и прекрасной России своего времени, пройти с ней весь её крестный путь и в самом чёрном вихре разглядеть проблеск вечного света – вот что сделал Александр Блок. И в этом его вечный дар и нам, его потомкам, которые всё так же вглядываются в лицо своей родины, пытаясь разгадать её загадку.