Каждый сам строит свою судьбу: два примера из литературы «На дне» и «Обломов»
В жизни часто говорят: «Человек — кузнец своего счастья». Это значит, что наша судьба во многом зависит от нас самих, от наших решений, поступков и силы воли. Конечно, обстоятельства бывают разными, иногда очень тяжелыми, но именно наш внутренний выбор определяет, пойдем ли мы вверх или опустимся на самое дно. Эта мысль ярко раскрывается в русской литературе. Два героя, два разных мира — Илья Ильич Обломов из романа И.А. Гончарова и обитатели ночлежки из пьесы М. Горького «На дне». Их истории, как две стороны одной медали, показывают, как человек сам строит свою жизнь, даже когда кажется, что выбора уже нет. Илья Ильич Обломов — человек, у которого, казалось бы, есть все для счастливой и полноценной жизни. У него есть имение, которое приносит доход, хорошее образование, доброе сердце и умный друг, который всегда готов помочь. Но вся жизнь Обломова проходит на диване, в халате, в мечтах о том, что можно было бы сделать. Он строит грандиозные планы по улучшению имения, мечтает о путешествиях, о любви, но ни один план не доходит до реального действия. Его судьба — это судьба человека, который сознательно выбрал покой и бездействие. Он сам построил свою «обломовщину» — мир, где нет места движению, труду и настоящим чувствам, а есть только иллюзия жизни. Казалось бы, что мешает Обломову встать с дивана? Не деньги, не возможности, а его собственная воля, вернее, ее полное отсутствие. Он боится суеты, ответственности, любого изменения. Даже любовь к Ольге Ильинской, яркая и пробуждающая, не может его окончательно изменить. Он испугался, что эта любовь потребует от него стать другим — активным, решительным, живым. И он сделал выбор: отступил, предпочел вернуться в свой уютный халат, к заботе Агафьи Пшеницыной, которая создала для него новую, еще более уютную Обломовку. Он сам построил свою судьбу как судьбу человека, постепенно угасающего в лени и апатии. Его погубила не жизнь, а его собственное нежелание бороться с самим собой. Совершенно иной мир предстает перед нами в пьесе Максима Горького «На дне». Здесь люди действительно оказались на самом краю жизни, в ночлежке, похожей на пещеру. У них нет ни имений, ни образования, ни прошлого, за которое можно было бы зацепиться. Они — воры, проститутки, алкоголики, бывшие аристократы, опустившиеся рабочие. Кажется, что эти люди уже ничего не могут изменить, их судьба предрешена бедностью и отчаянием. Но и здесь Горький показывает, что даже на дне человек делает свой выбор. Возьмем, к примеру, Сатина. Он образован, умен, когда-то читал книги, но теперь циничен и играет в карты. Он понимает всю глубину своего падения, но принимает его как данность. Его знаменитый монолог о человеке, который «это звучит гордо», — это крик души, но крик, не переходящий в действие. Сатин выбрал философию оправдания своего положения, он строит свою судьбу как судьбу сознательного отверженного, который презирает ложь, но и не верит в возможность выхода. Он сам загнал себя в угол своим цинизмом. Актер — еще более трагичная фигура. Он верит в спасительную силу правды и в рассказ странника Луки о бесплатной лечебнице для алкоголиков. Эта вера на время возвращает ему надежду и даже желание жить. Он перестает пить, начинает мечтать о выздоровлении. Но когда выясняется, что такой лечебницы нет, а Лука исчез, Актер не находит в себе сил бороться дальше. Он кончает жизнь самоубийством. Его судьба — это тоже результат выбора. Он выбрал поверить в чудо извне, а не в себя. Когда чуда не случилось, он сломался. Он сам, своим отказом от борьбы, выстроил этот страшный финал. Но в той же ночлежке есть и другая история — история Васьки Пепла. Вор, сын вора, он, казалось бы, обречен повторять путь отца. Однако Пепел мечтает о другой жизни, честной, «на краю сибирской земли». Он влюбляется в Наташу, и эта любовь дает ему цель. Он готов ради нее измениться, уехать, начать все заново. Даже совершив непоправимое — убив Костылева в пылу ссоры, — он не отказывается от мысли о побеге и новой жизни. Судьба Пепла не предопределена. Он активно пытается ее изменить, борется, пусть и неумело и трагично. Его путь — это путь того, кто, даже находясь на дне, пытается строить свою судьбу сам, пусть и ценою новых ошибок. Таким образом, сопоставляя героев «Обломова» и «На дне», мы видим удивительную вещь. Обломов, имея все возможности, сам строит свою судьбу как судьбу безвольного мечтателя, добровольного пленника собственной лени. Обитатели «дна», не имея почти ничего, тоже постоянно делают выбор: смириться, как Сатин; поверить в ложь и погибнуть, как Актер; или попытаться вырваться, как Пепел. Лука, со своей утешительной ложью, лишь подчеркивает эту мысль: он дает каждому то, во что тот хочет верить. Но изменить жизнь может только сам человек. Горький в своей пьесе спорит с фатализмом, с мыслью, что все предопределено. Да, условия жизни ужасны, но и в этих условиях человек сохраняет последнее право — право на отношение к своей жизни, право на выбор, даже если это выбор между надеждой и отчаянием. Обломов же показывает, как страшно может быть добровольное отречение от выбора под маской покоя и мечтаний. Его трагедия не в социальных условиях, а в нем самом, в той духовной спячке, которую он взрастил в своей душе. В итоге, оба произведения с разных сторон подводят нас к одной важной мысли. Судьба — это не колесо, которое безжалостно крутится, а путь, который мы прокладываем сами каждый день. Каждое наше «встану завтра» или «попробую сейчас», каждое решение сдаться или побороться — это кирпичик в здании нашей жизни. Обломов сложил из своих кирпичей уютную тюрьму без решеток. Герои «дна» пытаются строить что-то среди руин, и даже их неудачи — свидетельство того, что они, в отличие от Обломова, еще пытаются что-то делать, еще борются, а значит, еще живы как личности. Поэтому, думая о своей будущей судьбе, важно помнить примеры этих литературных героев. Чтобы не оказаться в духовной «Обломовке», где есть все для счастья, кроме воли. И чтобы, даже попадая в самые трудные обстоятельства, не забывать, что последнее слово всегда за нами. Ведь как сказал один из мудрейших героев Горького, Сатин, пусть и исказив мысль: «Все — в человеке, все для человека!». И только от самого человека зависит, как он этим воспользуется — чтобы лежать на диване в ожидании чуда или чтобы, стиснув зубы, продолжать строить свою судьбу, камень за камнем, даже если вокруг — одно дно.