Тема равнодушия: можно ли построить свое счастье на несчастье другого?
Бывает, что в тихие вечера, когда за окном темнеет рано и кажется, будто весь мир замер в ожидании, я думаю о странных вещах. О том, что невидимыми нитями мы все связаны друг с другом. И о том, можно ли, оборвав чью-то нить, сплести из нее прочный канат для своего собственного восхождения к счастью. Мне кажется, нет. Счастье, построенное на несчастье другого, — это дом, возведенный на зыбком песке. Он может казаться высоким и красивым, но первый же шторм совести или просто жизни обрушит его стены. Вспоминается история из нашего класса. Пришел новенький, тихий и нескладный, в очках с толстыми линзами. Назовем его Сережей. Он был мишенью для шуток некоторых ребят, особенно для Андрея, который всегда был душой компании. Андрей был сильным, уверенным, его уважали, а он, казалось, черпал эту уверенность из того, что рядом всегда был кто-то слабее, кого можно было слегка поддеть, над кем можно было посмеяться. Его авторитет, его веселая, беззаботная жизнь в центре внимания — все это зиждилось на мелких, но ежедневных унижениях Сережи. Андрей, наверное, чувствовал себя счастливым: он был королем в своем маленьком школьном королевстве. Но что это было за счастье? Оно было хрупким, как стекло. Оно зависело от того, чтобы другой человек постоянно чувствовал себя несчастным, чтобы он играл отведенную ему роль. И однажды Сережа не пришел в школу. А потом мы узнали, что он перевелся в другое учебное заведение. И что вы думаете? Андрей не стал веселее. Напротив, он как-то сник, потерял свою ершистую энергию. Оказалось, что его сила была не в нем самом, а в контрасте с чужой слабостью. Когда этого контраста не стало, его «счастье» рассыпалось. Он начал искать новую мишень, но уже без того прежнего задора. В его глазах появилась пустота. Это и был тот самый шторм, обнаживший зыбкость его постройки. Он пытался строить свою радость на чужом горе, и в итоге остался ни с чем, потому что такое основание ненадежно по своей сути. Равнодушие — это не просто отсутствие действия. Это молчаливое согласие с несправедливостью. Это холодная стена, которую человек возводит вокруг своего маленького, якобы благополучного мирка. «Меня это не касается», — говорит он себе, проходя мимо чужой беды. Но, отгораживаясь от несчастья другого, он незаметно для себя отгораживается и от части собственной человечности. Ведь мы чувствуем себя людьми не только когда едим или спим, а когда сопереживаем, когда сердце отзывается на боль. Если заглушить в себе этот отклик, душа постепенно каменеет. Представьте сад. Один человек поливает только свое любимое дерево, вырывая все другие растения вокруг, чтобы они не отнимали воду и свет. Дерево какое-то время будет пышным и плодоносным. Но скоро почва вокруг него истощится, исчезнут насекомые, опыляющие цветы, нарушится хрупкий баланс. И дерево засохнет, потому что оно не может жить в одиночку, в выжженной пустыне, которую создал вокруг себя его хозяин. Так и счастье. Оно не растет в вакууме. Ему нужна здоровая почва добрых отношений, взаимного уважения, сочувствия. Построив свое благополучие на руинах чужого, человек в итоге оказывается в руинах собственной души. В литературе мы находим множество подтверждений этой мысли. Возьмем, к примеру, Григория Печорина из «Героя нашего времени» Лермонтова. Он, безусловно, сильная личность, он ищет острых ощущений, пытается наполнить жизнь смыслом через борьбу и покорение. Но как он это делает? Он играет судьбами других: из-за него погибает Бэла, несчастен Максим Максимыч, разбито сердце княжны Мэри, убит на дуэли Грушницкий. Печорин как будто строит башню своего превосходства и значимости на осколках чужих жизней. И что в итоге? Он глубоко несчастен. Его дневник — это крик тоски и пустоты. Он пришел к тому, что не способен на настоящую любовь или дружбу. Его «счастье» в моменте торжества над другими оборачивается вечным холодом и скукой. Он — тот самый садовник, который выжег все вокруг и теперь одиноко замерзает под своим когда-то пышным, а теперь голым деревом. А есть и другая правда, которую показывают нам великие писатели. Вспомним Соню Мармеладову из «Преступления и наказания» Достоевского. Она живет в ужасных условиях, ее жизнь, по меркам общества, — сплошное несчастье. Но она находит силы не просто выживать, а спасать других. Она не строит свое благополучие на чужом горе, напротив, она жертвует собой, чтобы помочь семье, а потом и Раскольникову. И в этой жертве, в этом сострадании она обретает невероятную внутреннюю силу и тихое, глубокое спокойствие. Ее счастье — не в обладании, а в отдаче. Оно зиждется не на руинах, а на фундаменте любви. И этот фундамент нерушим. Конечно, в жизни все сложнее, чем в книгах. Порой кажется, что успешные и богатые люди добились всего, идя по головам. Но мы редко видим их внутренний мир. Часто за внешним лоском скрывается одиночество, страх потерять нажитое, паранойя и отсутствие искренних отношений. Их постоянно окружают не друзья, а конкуренты или подхалимы. Разве это можно назвать полноценным счастьем? Это больше похоже на роскошную тюрьму. Настоящее, прочное счастье похоже на теплый свет от камина. Чтобы его разжечь, нужны хорошие, сухие дрова — это наши собственные усилия, таланты, труд. Но чтобы огонь горел ровно и долго, ему нужен воздух — а это и есть те самые связи с другими, взаимное тепло, поддержка, доброе слово. Если же попытаться разжечь огонь, подбрасывая в него чужие сгоревшие дома, получится лишь короткое, ядовитое пламя, которое чадит и обжигает самого поджигателя. Я верю, что мир устроен мудро. Законы нравственности — не просто выдумка учителей. Это, как закон тяготения, объективная реальность. Попробуй прыгни с крыши — упадешь. Попробуй построить жизнь на несчастье ближнего — рано или поздно окажешься в моральной пропасти. Потому что, причиняя зло другому, человек в первую очередь калечит свою собственную душу. Он приучает ее к жестокости и равнодушию. А душа, лишенная способности любить и жалеть, становится непригодной для счастья. Она просто не сможет его вместить, как выжженная земля не может вместить чистый родник. Поэтому ответ для меня ясен. Нет, свое счастье на несчастье другого построить нельзя. Можно возвести иллюзию, мираж, который будет манить тебя и окружающих какое-то время. Но это будет дом без фундамента, свеча, зажженная с обоих концов. Он обречен на разрушение. Истинная радость приходит только тогда, когда твой успех, твое благополучие не оставляет после себя темных следов горя и слез. Когда ты можешь оглянуться и увидеть, что твой путь освещен не пожарами чужих надежд, а спокойным, добрым светом, который ты смог зажечь и в себе, и в других. Это и есть единственно прочное основание для того здания, которое мы называем счастливой жизнью.