Сочинение Могла ли любовь Дубровского к Марии иметь счастливый конец?
Говорят, что любовь способна победить всё. Она преодолевает расстояния, социальные преграды, даже саму судьбу. Но так ли это на самом деле? Читая повесть Александра Сергеевича Пушкина «Дубровский», я долго размышлял над историей Владимира Дубровского и Марии Троекуровой. Кажется, они были созданы друг для друга: молодые, благородные, способные на искреннее чувство. Но их любовь оказалась обречена с самого начала. Могла ли она иметь счастливый конец? Думаю, нет. И причин этому несколько, каждая из которых похожа на камень, положенный на их общую могилу. Всё началось не с любви, а с вражды. Два старых друга, отцы Владимира и Марии, Кирила Петрович Троекуров и Андрей Гаврилович Дубровский, поссорились из-за глупой обиды. Гордость Троекурова, его привычка властвовать и не терпеть возражений, столкнулись с такой же гордой независимостью бедного помещика Дубровского. Эта ссора привела к суду, подлому обману и смерти Андрея Гавриловича. Владимир Дубровский, потеряв отца, дом и состояние, превратился в разбойника. Он поклялся мстить. Так любовь будущих героев была посеяна не на благодатной почве, а на пепелище ненависти и несправедливости. Как может вырасти прекрасный цветок там, где земля пропитана ядом? Владимир и Мария встретились при трагических обстоятельствах. Он, под видом француза-учителя Дефоржа, вошёл в дом своего злейшего врага, чтобы быть ближе к мести. Мария же была дочерью этого врага, запертой в золотой клетке родительского самодурства. Они полюбили друг друга не сразу. Сначала Мария обратила внимание на смелость «Дефоржа», который не испугался медведя в комнате. Потом её привлекли его благородные манеры, образованность, непохожесть на грубых гостей её отца. Владимир же, вероятно, увидел в ней не дочь Троекурова, а родственную душу — такую же одинокую, мечтательную, страдающую от жестокости и неволи. Их любовь родилась в обстановке обмана и тайны. Весь их роман — это игра в тени, шепот в пустой классной, украдкой переданные записки. Разве может быть прочным здание, построенное на лжи, даже если эта ложь вызвана благородными целями? Но главная преграда — даже не месть Дубровского. Главная преграда — это мир, в котором они жили. Мир жёстких правил, где всё решают деньги, чин и воля родителей. Кирила Петрович Троекуров решил выдать дочь замуж за старого, богатого и развратного князя Верейского. Для него Мария — не личность, а собственность, которую можно с выгодой обменять. Сама Мария, воспитанная в покорности, сначала даже не мыслит возможности ослушаться. Она лишь тихо плачет в своей комнате. Даже узнав правду о Дубровском, она не решается сразу бежать с ним. Она верит в милосердие отца, в силу своих мольб. Но мир жесток. Её мольбы только разозлили Троекурова, и свадьбу ускорили. А что же Владимир? Он — благородный разбойник, но всё же разбойник. Он вне закона. Его жизнь — это жизнь изгнанника, скрывающегося в лесу со своей шайкой. Какой «счастливый конец» он мог предложить Марии? Бегство за границу под чужим именем, вечный страх разоблачения, жизнь вдали от родины? Или, может, он мог бы отказаться от мести, простить Троекурова и просить у него руки Марии? Но это невозможно. После смерти отца и потери чести это было бы величайшим предательством самого себя. Да и Троекуров никогда не согласился бы отдать дочь за нищего бунтовщика, пусть и благородных кровей. Есть один очень важный момент, который часто упускают. Мария, даже полюбив Дубровского, — человек своей среды и своей веры. Когда венчание с князем Верейским свершилось, когда над её головой прозвучали священные слова обряда, для неё всё изменилось. Она дала клятву перед Богом. И для неё, глубоко верующей девушки, эта клятва стала выше земной любви. Именно поэтому в финале, когда Дубровский с опозданием нападает на карету и предлагает ей свободу, она отказывается. «Поздно, — говорит она. — Я дала клятву… Я жена князя Верейского». Она выбирает долг, пусть и навязанный силой, над чувством. Это не слабость, а сила её характера и сила тех цепей, которыми общество сковало её волю. Дубровский, сражённый её словами, отпускает её. Он понимает, что даже силой оружия не может разрушить эту последнюю и самую прочную преграду — её собственную совесть. Давайте на минутку представим невозможное. Представим, что Дубровский успел. Он выкрал Марию до венчания. Они умчались за границу. Что их ждало бы там? Сначала, наверное, короткое счастье. Но потом в душе Владимира наверняка проснулась бы горечь: он не отомстил, он бежал, как трус, оставив родину в руках таких, как Троекуров. Он жил бы с постоянным чувством недосказанности. А Мария? Она бросила отца, пусть и деспотичного, нарушила все законы общества, в котором выросла. Тоска по дому, угрызения совести, чувство вины — разве это почва для долгого счастья? Их любовь была рождена в огне конфликта, она питалась этим огнём. Без него, в тишине мирной жизни, ей могло просто не хватить воздуха. Любовь Дубровского и Маши — это любовь-вспышка, любовь-протест. Она была прекрасна именно своей обречённостью, своей невозможностью. Как яркая комета, которая проносится по небу, освещая всё вокруг, чтобы потом исчезнуть в темноте. Они любили не реальных людей, а скорее идеалы друг в друге. Дубровский видел в Маше ангела, чистую душу в гнезде порока. Маша видела в Дубровском рыцаря, спасителя, который вырвет её из скучного и жестокого мира. В обычной жизни эти идеалы неизбежно столкнулись бы с бытом, слабостями, простыми человеческими недостатками. Пушкин, как настоящий художник, показал нам трагедию, а не мелодраму. Он показал, как сильные и прекрасные чувства разбиваются о жёсткие устои целого общества. Иногда обстоятельства оказываются сильнее самого сильного сердца. Дубровский и Маша были жертвами не только злой воли Троекурова или случая, но и всего строя жизни, где честь, закон и человеческое достоинство попирались ради прихоти сильных мира сего. Поэтому, отвечая на вопрос, могла ли любовь Дубровского к Марии иметь счастливый конец, я с грустью говорю — нет. Их история была обречена с той самой минуты, когда Троекуров и Дубровский-старший не нашли в себе сил подать друг другу руки. Их любовь была красивой, но несбыточной мечтой, как бывает мечта о полёте без крыльев. Она осветила их жизни, дала им смысл и силу в трудные минуты, но не могла переломить ход событий. Счастливый конец для них был бы чудом, а в мире, который описал Пушкин, чудес не случалось. Там царили предрассудки, деньги, грубая сила и железные правила. И против этой системы два любящих сердца, увы, оказались бессильны.