Сочинение Шенграбенское сражение, война и мир
Война. Это страшное слово мы слышим с детства в учебниках, фильмах, книгах. Но что оно значит на самом деле? Не просто цифры потерь и стрелки на картах, а то, что чувствует человек, оказавшийся в самом её пекле. Мне кажется, чтобы понять это, нужно не столько изучать исторические сводки, сколько читать великую литературу. Лев Николаевич Толстой в своём романе «Война и мир» сумел показать войну такой, какая она есть — непарадной, страшной и бессмысленной. И одним из самых ярких и правдивых эпизодов стало для меня Шенграбенское сражение. Это не грандиозная битва, как Аустерлиц или Бородино, а маленький, но очень важный бой, который как лупа показывает нам всю суть войны и характеры людей. Перед сражением армия Кутузова отступала. Чтобы дать основным силам время уйти и избежать разгрома, нужно было задержать французов. Эта тяжелейшая задача — почти верная гибель — легла на плечи четырёхтысячного отряда под командованием князя Багратиона у деревни Шенграбен. Толстой с самого начала показывает нам контраст между тем, что думают в штабах, и тем, что ждёт простых солдат. Для верховного командования это всего лишь «военная необходимость», ход в стратегической игре. Для тысяч людей в шинелях — это встреча со смертью. И вот мы попадаем на поле боя вместе с молодым Николаем Ростовым, нашим проводником в этот мир ужаса. Он едет на красивом коне, полный юношеских мечтаний о подвигах и славе, представляя себе войну как нечто величественное и прекрасное. Ему не терпится отличиться, совершить что-то героическое. Но реальность оказывается совершенно иной. Вместо чётких линий и красивых атак — дым, грохот, неразбериха, крики. Ростов не понимает, где свои, где чужие, что происходит. Его охватывает не героический порыв, а животный, всепоглощающий страх. Он бежит, спасая свою жизнь, и вместо мыслей о славе в его голове только одна простая и страшная мысль: «За что они меня убить хотят?». Этот момент — ключевой. Толстой срывает с войны все романтические покровы. Война — это не героизм, а страх, боль и инстинкт выживания. Но если Ростов — это человек, разочарованный и испуганный, то капитан Тушин — настоящий, непридуманный герой Шенграбена. Он совсем не похож на богатыря из сказки: маленький, невзрачный, вечно чем-то рассеянный. Его рубашка не застёгнута, он босиком, и генералы смотрят на него с презрением. Однако именно батарея Тушина, забытая начальством, без прикрытия пехоты, становится главной силой, сдерживающей натиск французов. Тушин не думает о приказах или наградах. Он видит свою задачу — не дать врагу пройти — и выполняет её с поразительным спокойствием и отвагой. В его мире нет места пафосу. Он ласково называет своё огромное орудие «Матрёшкой» и во время боя представляет себе, что это не пушка, а труба, из которой он выдувает ядра на французов. Его героизм — тихий, будничный, и от этого ещё более великий. Он спасает отступление армии, а на совете после боя робко молчит, боясь подвести своего начальника, который отдал приказ отступать и забыл про батарею. За него заступается князь Андрей Болконский, понимающий истинную цену этого скромного человека. А что же «настоящие» герои, те, кого принято считать образцом храбрости? Толстой беспощадно развенчивает и этот миф. Мы видим офицера Жеркова, который, получив важный приказ, из-за трусости даже не доезжает до места назначения, обрекая людей на гибель. Видим адъютанта Долохова, который в пылу боя хвастается перед начальством: «Я взял в плен офицера! Я остановил роту!» — выставляя напоказ свою храбрость ради продвижения по службе. Его храбрость показная, эгоистичная. И, наконец, мы видим командира полка Тимохина. В момент, когда солдаты побежали, а всё казалось потерянным, его рота, забытая всеми, не дрогнула. Тимохин с такой отчаянной яростью бросился на врага, что французы растерялись и отступили, дав русским время перестроиться. Он не кричал громких слов, он просто делал своё дело. Шенграбенское сражение у Толстого — это проверка на прочность для каждого. Князь Андрей Болконский, мечтающий о своём «Тулоне», о славе, наблюдает за этой хаотичной картиной. И здесь, среди дыма и крови, его прежние мечты начинают казаться ему мелкими и ненастоящими. Он видит настоящий подвиг Тушина и понимает, что слава — не в орденах и признании при штабе, а в тихом исполнении долга простыми людьми. Это первый шаг к его большому духовному прозрению. После боя наступает вечер. Измученные, уцелевшие солдаты собираются у костров. Они едят кашу, смеются, кто-то поёт песню. Эта сцена невероятно важна. После всего ужаса, крови и смерти жизнь продолжается. Простые человеческие радости — еда, тепло костра, товарищеская шутка — оказываются сильнее войны. Солдаты не рассуждают о стратегии или патриотизме высокими словами. Они сделали то, что должны были сделать, чтобы выжили их братья по оружию. Их патриотизм — не в громких лозунгах, а в этой самой простой и крепкой солдатской дружбе. Читая про Шенграбен, я понял главную мысль Толстого: исход войны решают не гении-полководцы в красивых мундирах, отдающие приказы далеко от поля боя. Войну выносят на своих плечах и выигрывают такие вот маленькие, незаметные «винтики» — Тушины, Тимохины, безымянные солдаты, которые в критическую минуту не бегут, а стоят до конца. Их почти никогда не упоминают в исторических хрониках, но без них не было бы никаких великих побед. Шенграбенское сражение в «Войне и мире» — это словно отдельная маленькая повесть внутри большого романа. Оно учит нас смотреть на историю не сверху, с высоты карт и тронов, а изнутри, глазами того самого солдата, который мокнет в окопе, мерзнет у костра и идёт в атаку. Оно стирает глянец с парадного портрета войны, показывая её потную, грязную, страшную и в то же время человечную изнанку. И показывает, что даже в самом аду есть место скромному подвигу, товариществу и жизни, которая, вопреки всему, упрямо хочет продолжаться. После Шенграбена уже невозможно воспринимать войну романтически. Понимаешь, что это величайшая трагедия, где настоящие герои часто остаются безвестными, а цена победы измеряется не захваченными знамёнами, а сотнями и тысячами простых человеческих судеб, навсегда изменённых одним страшным днём у маленькой, никому не известной деревни.