Сочинение Сделать анализ стихотворения Пушкина «Няне»
Дорогая няня Арина Родионовна. Когда я открываю томик Пушкина и нахожу это небольшое, всего несколько строф, стихотворение, мне кажется, что я слышу тихий, полный тепла и грусти голос. Это не громкая ода и не яркая баллада. Это тихое признание, выстраданное и вылившееся на бумагу с такой нежностью, что её чувствуешь даже спустя двести лет. Стихотворение «Няня» — это ключ к душе великого поэта, к его самым сокровенным воспоминаниям о детстве, доме и бескорыстной любви. Пушкин написал это стихотворение в 1826 году, когда был в ссылке в Михайловском. Представьте себе: молодой, полный сил и идей человек, оторванный от шумной жизни Петербурга, от друзей, запертый в глухой деревне. Казалось бы, тоска и отчаяние должны были заполнить его дни. Но именно здесь, в тишине русской зимы, под присмотром старой няни, к нему вернулось что-то очень важное. Няня была для него не просто служанкой. Она была связующей нитью с миром сказок, песен, простого и мудрого народного слова. Она была его ангелом-хранителем в этом вынужденном уединении. И стихотворение стало благодарностью, песнью, письмом к самому близкому человеку. Уже с первых строк Пушкин создает удивительно теплый и трогательный образ. Он обращается к няне напрямую, как к родной: «Подруга дней моих суровых, / Голубка дряхлая моя!». Слово «подруга» здесь самое главное. Он не говорит «служанка» или «воспитательница». Она — друг, товарищ по этим трудным, «суровым» дням ссылки. А «голубка дряхлая» — это такая ласковая, бережная метафора. Голубь — символ мира, чистоты, верности. Поэт видит в этой старой, уставшей женщине нечто прекрасное и духовное. Она сидит «одна в глуши лесов сосновых» — эта фраза рисует картину полного одиночества, тишины, нарушаемой только шумом ветра в вершинах сосен. И в центре этой картины — она, ждущая его, своего «воспитанника». Далее Пушкин с невероятной чуткостью описывает её ожидание. Это не просто сидение у окна. Это целая жизнь в напряженном слушании и взгляде. «Тоскуешь, будто на часы, / Своё вязанье в забытьи / Остановив…» Каждая деталь живая. Вот она вяжет, чтобы занять руки, но мысли её далеко. Пальцы замирают, работа брошена. Она вся — внимание. Она прислушивается к каждому шороху, к каждому скрипу. «То заслышав в дальнем конце / Иль шорох старый, / Ты вдруг встревожишься». Мне кажется, каждый из нас знает это чувство, когда ждёшь дорогого человека и принимаешь любой звук за шаги. Пушкин уловил это состояние трепетного ожидания, полного любви и беспокойства. А как прекрасно и горько звучат следующие строки о её взгляде! «И на сморщенное чело / То забредёт, то вновь уйдет / Мгновенная морщина». Поэт смотрит на лицо няни как художник. Он видит не просто старость, а отражение внутренней жизни на её лице. Эта «мгновенная морщина» — словно тень тревожной мысли, облачко беспокойства, которое появляется и исчезает. Это говорит о постоянном внутреннем напряжении, о том, что её душа не знает покоя, пока её Саша вдали. И этот внимательный, любящий взгляд делает образ няни не статичным портретом, а живым, дышащим человеком. Но, пожалуй, самая сильная, самая пронзительная часть стихотворения — это его финал. Пушкин представляет, что видит няня из своего окна. «И медленно сходишь ты с крыльца, / Смотря с тоской на чёрный путь…» Эта «чёрная», то есть пустая, неосвещённая дорога — символ её безнадёжного ожидания. Надежда меркнет с каждым днём. И дальше идут строки, от которых сжимается сердце: «Тоска, предчувствия, заботы / Теснят твою всечасно грудь. / То чудится тебе…» Что чудится? Мы можем только догадываться. Может, ей слышатся звон кандалов? Или видятся мрачные тюремные стены? Она знает, что её воспитанник — не просто ссыльный, а государственный преступник в глазах властей. Страх за него, опасения за его судьбу — вот что наполняет её дни. А заключительные строки — это крик её души, который Пушкин угадал и записал: «Долго ль мне в неволе / Томиться в горестной судьбе? / Или со мной опять случится / Та ж шутка, как в прошедшу ночь? / Иль соловей мой в клетке / Скоро, скоро уж замолчит?» Эти «предчувствия» и «заботы» — не просто слова. Это ежедневный груз, который несёт на своих плечах эта старая женщина. Она томится в «неволе» не меньше, чем сам поэт. Её неволя — это беспомощность, это невозможность быть рядом, помочь, защитить. Она чувствует себя такой же пленницей расстояния и тревоги. А обращение «соловей мой в клетке» — это самый яркий и печальный образ во всём стихотворении. Для неё Пушкин — не бунтарь, не вольнодумец, а прекрасный, звонкий соловей, чей дар должен радовать мир. А клетка — это ссылка, это несвобода, которая может погубить его талант и его жизнь. В этом сравнении — вся безмерная, материнская любовь няни, которая ценит в нём прежде всего его светлую, творческую душу. Стихотворение написано очень простым, ясным языком. Пушкин не использует сложных слов или вычурных образов. Но в этой простоте — огромная сила. Рифма спокойная, размеренный четырёхстопный ямб напоминает тихую, задушевную речь, почти шёпот. Это разговор по душам. Читая, мы не чувствуем, что перед нами Великий Поэт. Мы чувствуем, что перед нами любящий человек, который с болью и нежностью думает о том, кто ждёт его вдали. Для меня это стихотворение — больше, чем литературный анализ. Это урок человечности. Пушкин, уже признанный гений, мог бы писать о величии, о любви, о дружбе. Но он выбирает написать о старой няне. Он возводит её в ранг самого важного человека в своей жизни. Он показывает, что истинная ценность — не в славе и не в богатстве, а в верности, в памяти, в благодарности. Арина Родионовна стала для него не только хранительницей детства, но и музой. В её сказках, в её речи он нашёл тот чистый родник русского языка и народной мудрости, из которого пил потом всю жизнь. Когда я закрываю книгу, образ «голубки дряхлой» не уходит. Он остаётся со мной как напоминание. Напоминание о том, что у каждого из нас есть или был такой человек — бабушка, дедушка, старший друг, — чья тихая, незаметная любовь согревала нас в трудную минуту. Пушкин научил нас видеть эту любовь, ценить её и благодарить. Его стихотворение — это памятник не из камня, а из слов, самый прочный и вечный памятник, который только мог поставить ученик своему учителю, воспитанник — своей второй матери. Оно говорит: я помню. Я вижу твою тоску. И я благодарен. И в этой благодарности, запечатлённой в нескольких строчках, — вся красота и глубина человеческой души.