Что мешает человеку реализовать мечту? А. П. Чехов, «Вишневый сад»
Жизнь человека — это путь к своей мечте. Порой этот путь прямой и ясный, как солнечный луч. Но часто на нём встречаются преграды: высокие стены, которые мы сами же и возводим, или густой туман, скрывающий от нас цель. Великий русский писатель Антон Павлович Чехов в своей пьесе «Вишнёвый сад» с удивительной тонкостью показал, что же чаще всего мешает людям осуществить свои заветные желания. Его герои мечтают, строят планы, тоскуют по лучшей жизни, но так и остаются на месте. Почему? Оказывается, главные враги наших мечтаний живут не снаружи, а внутри нас самих. Это наша пассивность, страх перед переменами, неумение действовать и жить настоящим, а не прошлым или призрачным будущим. Вишнёвый сад — это не просто имение с деревьями. Это символ красоты, детства, уходящей дворянской культуры, целого мира. Для Раневской и Гаева он — воплощение самой их сущности, их счастливого прошлого. Они его любят, восхищаются им, говорят о нём с придыханием. Их мечта — сохранить сад. Но эта мечта так и остаётся мечтой, красивым, но бесполезным чувством. Что же им мешает? Прежде всего — полная оторванность от реальности. Они живут в мире иллюзий, где счета оплачиваются сами собой, а проблемы решаются волшебным образом. Раневская бездумно тратит последние деньги, а Гаев строит фантастические планы, вроде получения наследства или выдачи сестры замуж за богача. Они не могут сделать самый простой и очевидный шаг — трезво оценить ситуацию и принять дельное предложение Лопахина. Их мешает инертность, привычка плыть по течению, надежда на чудо. Они скорее готовы потерять всё, чем изменить привычный уклад своей жизни, свои взгляды. Их погубила красивая, но бесплодная мечтательность, не подкреплённая ни каплей действия. Если Раневская и Гаев — это прошлое, застывшее в прекрасной, но хрупкой форме, то Лопахин представляет собой энергичное настоящее. Он — человек дела, «хищник» в хорошем смысле слова, который сам пробил себе дорогу из нищеты к богатству. Его мечта, кажется, осуществима: он покупает имение и реализует свой коммерческий план с дачами. Но и здесь Чехов показывает нам ловушку. Лопахин, вырубая сад, реализует не столько мечту, сколько деловую схему. В его душе живёт глубокая тоска по чему-то другому, по красоте, которую он чувствует, но не понимает. Он искренне восхищается Раневской, хочет ей помочь, но не может вырваться из железных тисков практицизма. Ему мешает его собственный характер, сформированный тяжёлым детством и жёсткими законами наживы. Он так и остаётся «мужиком» в душе, который, даже став богачом, не может по-настоящему оценить то, что уничтожает. Его реализованная мечта оказывается пустой и даже горькой победой. Он кричит: «За всё могу заплатить!», но не может купить ни счастья, ни любви, ни той лёгкости бытия, которая есть у Раневской. Его мечте мешает внутренняя ограниченность, неразвитость души, которая не поспевает за его деловым успехом. Молодое поколение в пьесе — Аня и Петя Трофимов — тоже олицетворяет мечту. Их мечта глобальна и прекрасна: они хотят построить новую, справедливую жизнь, «всю Россию наш сад», как говорит Аня. Они полны энтузиазма и веры в будущее. Но и тут Чехов очень тонко намекает на препятствия. Петя Трофимов — «вечный студент», красноречивый оратор, который красиво говорит о труде и прогрессе, но сам, по сути, бездеятелен. Он обличает пороки старого мира, но его планы расплывчаты и утопичны. Его мешает осуществить мечту незрелость, юношеский максимализм, оторванность от практической жизни. Он учит жить других, но не устроил свою собственную жизнь. Однако в этой паре есть и светлая нота — Аня. Она не просто слушает Петю, она готова действовать. Она прощается с садом без трагического надрыва, потому что видит перед собой новую цель. Возможно, из всех героев именно у Ани больше всего шансов. Ей мешает пока только юность и неопытность, но её энергия и готовность к переменам — это та самая сила, которая может преодолеть внутренние преграды. А что же слуга Фирс? Он — живое олицетворение ещё одной силы, мешающей мечте: привычки, рабской покорности судьбе. Его мечта — это возврат в далёкое прошлое, в крепостное право, которое для него было временем порядка и сытости. Он добровольно отказывается от свободы, потому что боится новой, непонятной жизни. Его заколдовывает привычный уклад, страх перед неизвестностью. Его забывают в заколоченном доме, и этот символ говорит сам за себя: прошлое, которое цепляется за жизнь, в конечном итоге остаётся невостребованным и ненужным. Фирсу мешает его собственная психология раба, нежелание и неумение быть хозяином своей судьбы. Так что же в итоге мешает человеку реализовать мечту, как показывает нам Чехов? Это целый комплекс внутренних врагов. Прежде всего — пассивность и безволие, когда красивые слова и чувства не перерастают в конкретные поступки, как у Раневской. Затем — рабская привязанность к прошлому, боязнь будущего, нежелание меняться. Далее — ограниченность, когда практицизм убивает в душе всё прекрасное, как у Лопахина, или когда юношеские идеи не имеют под собой реальной почвы, как у Пети. И, наконец, просто страх. Страх потерять привычный, хоть и плохой, покой, страх ответственности, страх сделать первый шаг. «Вишнёвый сад» — это грустная и мудрая пьеса о том, как люди проходят мимо своей собственной жизни и своей мечты. Они спорят, плачут, строят планы, но в решающий момент оказываются неспособными на действие. Сад вырубают под корень. Звучит стук топора. Это звук не только гибели красоты, но и краха всех тех иллюзий, которые были дороги героям. Чехов не осуждает их, он с грустью констатирует факт. Он будто говорит нам: смотрите, вот какие ловушки подстерегают каждого на пути к своей цели. Мечта требует не только желания, но и смелости, трезвого взгляда, готовности трудиться и, самое главное, умения вовремя отпустить старое, чтобы дать жизнь новому. Иначе мы рискуем остаться, как Раневская, с пустыми руками и щемящей тоской в сердце, глядя в окно на место, где когда-то цвели вишни, а теперь строятся дачи для нового, чуждого нам мира. Мечта — это не что-то, что должно просто прийти к нам. Это дорога, по которой нужно идти, преодолевая прежде всего самого себя.