Какой из персонажей пьесы «На дне» смирился со своим печальным положением?

Когда я читал пьесу Горького «На дне», меня всё время мучил один вопрос: кто из этих несчастных людей действительно смирился со своей жизнью? Ведь все они оказались в ночлежке, все потеряли что-то важное, но относились к этому по-разному. Кто-то бился головой о стену, кто-то пил, кто-то мечтал о несбыточном, а кто-то просто плыл по течению. И чем больше я думал, тем яснее понимал: по-настоящему смирился со своим положением только один человек — Сатин.
Сначала мне казалось, что смирились все. Вот Актер — он спился, потерял имя, работу, талант. Он постоянно вспоминает о своей прошлой жизни, цитирует Гамлета, но ничего не делает, чтобы выбраться. Кажется, он сдался. Но присмотритесь: он всё ещё надеется. Он верит Луке, который рассказал ему про бесплатную лечебницу для алкоголиков. Актер буквально цепляется за эту мечту, как за соломинку. Он собирается искать эту лечебницу. Значит, он не смирился: в глубине души у него теплится искра надежды. А настоящего смирения нет, пока есть надежда. Актер даже кончает жизнь самоубийством в конце, но это не смирение — это отчаяние, последний крик души.
Или Клещ. Он работает слесарем, он гордый, злой, презирает всех ночлежников. Он постоянно твердит: «Я — рабочий человек. Я вырвусь отсюда». Он не смирился, он борется, он копит копейки, чтобы сбежать. Но он не видит, что его работа и гордость — это только иллюзия. Когда умирает его жена Анна, он продает инструменты, его гордость ломается. Его «вырвусь» — это не смирение, а скорее упрямство, которое его же и разрушает.
Анна, жена Клеща, — она больна, она умирает. Она смирилась? Нет. Она ждет смерти как избавления, она боится боли, но не принимает свою жизнь такой, какая она есть. Она просит Луку о ласке, о прощении. Она хочет, чтобы её пожалели, чтобы за неё кто-то решил. Это не смирение, это усталость и страх.
Настя живёт в мире своих фантазий, читает грязные любовные романы и придумывает себе прекрасного возлюбленного. Она смирилась? Нет, она сбежала от реальности в сказку. Смирение — это когда ты смотришь правде в глаза и говоришь: «Да, так и есть, и я с этим живу». А Настя не хочет смотреть на грязные стены ночлежки, она выдумывает себе другую жизнь. Это не смирение, это самообман.
Бубнов — картузник, он циничный и равнодушный. Он говорит: «Все люди — лишние», «На что совесть? Я — не богатый». Он давно всё понял, он ничему не удивляется. Он пьет, играет в карты, не обращает внимания на других. Он смирился? На первый взгляд — да. Он не надеется, не борется, не мечтает. Его девиз: «Как ни расписывай, а всё выйдет так, как Бог дал». Но это не смирение, а апатия, равнодушие. Он просто махнул на себя рукой. В его глазах нет спокойной грусти, только пустота и злость на весь мир.
А вот Сатин — совсем другое дело. Он тоже опустился, он шулер, он любитель выпить, он потерял все. Но он не притворяется. Он не плачется, не мечтает, не злится понапрасну. Он сидит на нарах и слушает, как Лука врет другим. И когда Лука уходит, Сатин говорит свою знаменитую речь о Человеке. Он говорит: «Человек — вот правда! Всё в человеке, всё для человека!» Но парадокс в том, что Сатин не собирается ничего менять. Он понимает, что мир устроен несправедливо, что «дьявол гордого любит», но не пытается стать этим «гордым». Он смирился.
Сатин смирился глубоко и осознанно. Это не смирение Анны, которая просто ждет смерти. Это не смирение Бубнова, который стал циником от безнадежности. Сатин смирился как философ. Он понял, что дно — это не просто место, а состояние души. Он принял себя таким, какой он есть. Его знаменитые слова: «Человек — это звучит гордо!» — он произносит, лежа на грязных нарах, среди вшей и вони. Он не лицемерит. Он искренне верит в величие человека, но при этом совершенно спокоен, что сам он далёк от этого величия.
Он не хочет в рай, не хочет лечиться, не хочет работать. Он говорит: «Не умею работать... не хочу». Это не лень, это смирение. Он выбрал свободу от всего: от обязанностей, от имени, от прошлого. Он свободен именно потому, что смирился. Ему не больно, когда его называют шулером. Он не обижается, когда его гонят. Он как будто уже умер для этого мира, но не физически, а духовно.
В конце пьесы, когда Актер вешается, Сатин не рыдает, не даёт советов. Он только мрачно бросает: «Испортил песню... дур-рак!» Для него смерть Актера — это не трагедия, а просто глупость. Потому что Сатин уже перешагнул через необходимость что-то доказывать или кому-то что-то менять. Он принял тьму и поселился в ней.
Поэтому я считаю, что именно Сатин — тот персонаж, который смирился со своим положением полностью. И это страшное смирение. Оно не даёт ему сил, но даёт странное спокойствие. В отличие от других, он не обманывает себя ни надеждой, ни злобой, ни сказками. Он просто смотрит на мир глазами пьяного мудреца и говорит: «Всё в мире — ерунда». Это его приговор самому себе. И этот приговор — окончательный.