Сочинение-рассуждение на тему «Обломов во мне»

Когда я впервые прочитал роман Гончарова, я, честно говоря, не ожидал, что найду в нём что-то общее с собой. Обломов казался мне героем из другой эпохи — барином, который лежит на диване в халате и ничего не делает. Но чем глубже я вчитывался, тем чаще ловил себя на мысли: «А ведь это же про меня». Не в том смысле, что я лежу на диване целыми днями, нет. Но что-то очень знакомое есть в его нежелании просыпаться от уютного сна, в его страхе перед настоящей жизнью, в той тихой, сладкой тоске по идеальному миру, которого не существует. Обломов во мне — это мой внутренний голос, который шепчет: «Остановись, не торопись, зачем тебе эта суета?»
Во-первых, я замечаю в себе обломовскую лень, но не физическую, а, скорее, душевную. Иногда на меня накатывает такое состояние, когда хочется, чтобы весь мир замер. Я сажусь в кресло, смотрю в одну точку, и мне не хочется ни читать, ни гулять, ни даже думать. В такие моменты мне, как и Обломову, хорошо в моем «халате» — в зоне комфорта. Я понимаю, что нужно идти делать уроки, помогать родителям, что скоро экзамены, но что-то внутри меня сопротивляется. Это не просто лень как нежелание работать. Это какое-то странное удовольствие от бездействия. Я начинаю фантазировать: вот сейчас я встану, сделаю всё идеально, стану лучшим, но… потом. Через час. Или завтра. И это «завтра» растягивается на недели. Как и Илья Ильич, я часто виню себя за это, даю себе слово исправиться, но потом нахожу тысячу причин отложить всё на потом. Эта прокрастинация — и есть та самая «обломовщина», которая живёт где-то глубоко во мне.
Во-вторых, я очень хорошо понимаю его мечты. Обломов не был глупым человеком. Когда он лежал на диване, он в своей голове строил прекрасные планы: он перестраивал имение, женился, жил в гармонии с природой. У меня происходит то же самое. Я часто представляю, как я стану знаменитым, как напишу книгу, как выучу китайский язык или начну бегать по утрам. В моей голове эти картины такие яркие, такие настоящие! Я чувствую вкус победы, слышу аплодисменты. Но стоит мне открыть глаза и посмотреть на реальность — на невыученные стихи, на пыльную штангу в углу комнаты, — я испытываю разочарование. Оказывается, мечтать гораздо приятнее, чем делать. И в этом я тоже настоящий Обломов. Я боюсь, что если начну осуществлять свои планы, то столкнусь с трудностями, с грязью реальной жизни, с критикой. А в мечтах всё идеально. И это «обломовское» бегство в иллюзии — один из самых сильных моих соблазнов.
Но самое страшное, что я вижу в себе, — это, наверное, обломовская боязнь ответственности и боли. В романе есть сцена, где Ольга Ильинская пытается «разбудить» Обломова. Она вдохновляет его, он на время становится деятельным, даже ездит за границу. Но как только жизнь требует от него настоящего труда, решений, отказа от привычного уюта, он пугается и сбегает обратно в свой «халат», к Агафье Пшеницыной, где всё просто, сытно и спокойно. В моей жизни тоже есть такие моменты. Например, когда нужно сделать сложный выбор: идти ли в новую секцию, где все уже знакомы, или остаться в старой, где привычно? Записываться ли на олимпиаду, где нужно будет много готовиться, или остаться на «безопасном» уровне? И я часто выбираю безопасность. Я боюсь, что если проявлю инициативу, то не справлюсь, выставлю себя глупым или просто устану. И вот это желание, чтобы кто-то (родители, учителя, судьба) всё решил за меня и сделал мою жизнь тихой и гладкой, — это и есть тот самый «обломовский» синдром.
Конечно, я не хочу закончить так же, как Илья Ильич. Он умер на том же диване, не реализовав себя. И этот финал меня пугает. Внутри меня есть не только Обломов, но и маленький Штольц — та часть, которая хочет действовать, доказывать, достигать. Она просыпается, когда я чувствую стыд за свою лень, когда вижу, как другие ребята добиваются успеха, когда получаю плохую оценку за то, что «поленился» выучить параграф. Этот внутренний Штольц кричит: «Хватит! Вставай! Ты всё можешь!» И я встаю. Я пишу это сочинение, я беру себя в руки. Но мне кажется, что борьба с «обломовым в себе» — это главный экзамен в жизни. Нужно не убить его совсем (ведь он даёт мне способность мечтать, отдыхать душой), а подружиться с ним. Позволить себе иногда побыть ленивым, но знать, что завтра наступит день действия. Главное — не дать ему затянуть меня в болото абсолютного безделья.
Наверное, каждый человек в какой-то момент чувствует себя Обломовым. Это нормально — хотеть тепла и покоя. Важно вовремя это заметить и не позволить этой «обломовщине» стать хозяином моей жизни. Я часто задаю себе вопрос: «Если бы я знал, что умру завтра, стал бы я сейчас лежать на диване и мечтать?» Ответ всегда «нет». Но пока завтра кажется далёким, так трудно встать с этого дивана. И всё же, я верю, что «Обломов» во мне — это не приговор, а всего лишь вызов. Вызов научиться мечтать не только с закрытыми, но и с открытыми глазами.