Что сближает повесть Гоголя с русским героическим эпосом? Прокомментировать
Когда читаешь «Тараса Бульбу» Николая Васильевича Гоголя, невольно ловишь себя на мысли, что это не просто повесть, а какая-то древняя песня, которую поют под гулкий звон мечей. Кажется, что слышишь не голос писателя девятнадцатого века, а гулкий, словно колокол, голос народного сказителя, который сказывает былину о великих богатырях. В этом и кроется главная загадка: что же так сильно сближает гоголевскую повесть с русским героическим эпосом, с теми самыми былинами о Добрыне Никитиче, Илье Муромце и Алёше Поповиче? Секрет, на мой взгляд, не в точном копировании древних сюжетов, а в самом дыхании эпоса, в его масштабе, силе чувств и особом взгляде на мир, где человек измеряется не длиной его жизни, а величием его подвига во имя Родины. Прежде всего, с эпосом «Тараса Бульбу» роднит образ главного героя. Тарас — это не просто казак, не просто полковник. Это фигура, вырастающая до размеров мифического героя. Вспомните, как Гоголь описывает его: «весь он был создан для бранной тревоги». Он не знает компромиссов, его душа не терпит покоя. Жизнь для него — это вечная битва, а главные ценности — это товарищество, вера и родная земля. Он не мыслит себя вне этого братства, точно так же, как былинный богатырь не мыслит себя без своего коня и меча, без задачи защитить землю Русскую от ворога. Когда Тарас говорит о товариществе, его слова звучат как заклинание, как клятва, которую давали друг другу древние воины перед решающей сечей. Его поступки — стремительные, грозные, не знающие колебаний — напоминают нам о богатырях, которые «махали» своей палицей, не чувствуя усталости. Даже его гибель — страшная, величественная, на костре — это не поражение, а апофеоз героя, который даже в огне думает о своих товарищах, о том, как спасти их. Это чисто былинный мотив: герой принимает смерть, но не сдается, превращая свою гибель в последнюю победу духа. Далее, бросается в глаза то, как Гоголь изображает само пространство повести. Здесь нет места мелочным бытовым деталям, нет длинных описаний уютных домов или повседневной рутины. Всё время чувствуется широта, размах, который характерен для эпических песен. Взять хотя бы знаменитое описание степи — это не просто фон. Это живой, дышащий организм: «Вся поверхность земли представлялась зелено-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов». Эта бескрайняя степь, как и бескрайняя морская гладь в былинах, символизирует простор и волю. Она становится олицетворением самой Родины, которую и защищают герои. И сами битвы у Гоголя — это не стычки, а события космического масштаба. Они описываются с гиперболической силой: кони летят, как птицы, сабли сверкают, «везде закипела битва». Кажется, что земля гудит, небо дрожит, и даже реки меняют свое течение. Такой гиперболизм, преувеличение сил героев, мощи ударов и масштаба опасности — главный признак эпоса. Богатырь в былине мог одним взмахом выкосить целое войско, и казаки Гоголя, кажется, тоже обладают этой сверхъестественной мощью, рожденной священной яростью. Не менее важна и тема священной войны. Для героев эпоса битва с врагом — это не просто защита своей земли, это божественное дело. В «Тарасе Бульбе» казаки воюют не за выгоду, а за веру. Они готовы умереть «за святую православную веру». Это придает их борьбе высший, почти религиозный смысл. Как в былинах Илья Муромец освобождает Киев от идолища поганого, так и здесь казаки сражаются с «ляхами», защищая свою церковь, свои обычаи, свою душу. Эпический герой никогда не бывает просто воином-наемником, он всегда — защитник, воин света против тьмы. И автор подчеркивает это, рисуя образы казаков, которые готовятся к бою, как к страшному суду. Конечно, было бы наивно утверждать, что повесть Гоголя — это просто переписанная былина. Эпос — это коллективное творчество, а у Гоголя есть авторский голос, психология, трагедия. В былинах редко встретишь такую глубокую душевную драму, как у Андрия. Ужасная история предательства отца и убийства сына — это в чистом виде литература XIX века с её психологизмом. В эпосе злодей однозначно черен, а герой — белый. Здесь же Гоголь заставляет нас страдать вместе с Тарасом, чувствовать его боль, несмотря на его жестокость. И финал повести — это не победный гимн, а трагический реквием. Мы видим, как погибает не только Тарас, но и всё его товарищество, эпоха уходит. Вот этого пессимизма, этого ощущения «конца времен» в классическом героическом эпосе обычно нет — там царит вечная весна. Несмотря на это, главное сходство остаётся. «Тараса Бульбу» и русский эпос сближает не сюжет, а тип героического высказывания. Это крик о том, что есть вещи важнее жизни. Это гимн беззаветной отваге, братству, скреплённому кровью, и святой любви к родной земле. Гоголь, как великий художник, сумел услышать в народной памяти тот самый древний звон, ту самую мелодию подвига, и переложил её на современный ему язык прозы. Он показал, что и в XIX веке человек может быть огромным, как былинный богатырь, если за плечами у него стоит не его маленькое «я», а целая великая история его народа. Поэтому, когда мы читаем последние страницы повести, где Тарас, прикованный к дереву, кричит своим, чтобы они уводили лодки, нам кажется, что это кричит не просто старый полковник, а сама земля, которая не хочет покоряться врагу. И этот крик, как эхо, доносится до нас из глубины веков, из самых древних русских сказаний.