Сочинение Когда заканчивается детство Николеньки?
Когда заканчивается детство Николеньки? Этот вопрос мучает каждого, кто читает знаменитую повесть Льва Николаевича Толстого. Кажется, что детство заканчивается в какой-то один момент — щелчок, и ты уже взрослый. Но на самом деле для маленького Иртеньева это был не взрыв, а долгое, тихое угасание, похожее на закат. И я думаю, что его детство окончилось задолго до того, как он надел панталоны с бретелями. Сначала была «золотая пора». Николенька жил в мире, где всё имело вкус, цвет и запах. Он просыпался от голоса Натальи Савишны, чувствовал запах нафталина и жареного хлеба. Его мир был полон любви: мама, папа, Карл Иваныч с его хлопушкой на стене. Но это был мир иллюзий. Николенька не замечал, как Наталья Савишна плачет по ночам, не понимал, почему папа грустен, не видел, что мама болеет. Он был как бабочка, которая видит только цветы, но не замечает паутины. Первый надлом случился в Москве. Когда он проигрался в деньги с Сережей Ивиным, ему стало стыдно. Но не за проигрыш, а за то, что он сам плакал при всех. Взрослому стыдно за проступок, а ребёнку — за слабость. В его голове уже появилось «надо быть сильным», «надо скрывать слёзы». Это был первый шаг из детства. Потом был Соня Валахина. Первая любовь, когда сердце колотится так, что слова застревают. Николенька впервые влюбился не в маму, не в няню, а в другую девочку. Это было смешно и волнительно. Но именно тогда он начал оценивать себя со стороны: «А что она подумает?», «А не смешно ли я выгляжу?». Это тоже не детство. В детстве ты просто есть, а тут ты себя рассматриваешь под микроскопом. Но самое страшное случилось после смерти маменьки. Когда он увидел её в гробу, он не мог плакать. Ему было страшно, он думал: «Зачем так намазали лицо?», «Куда делись её глаза?». А потом он вышел на крыльцо, увидел лужу и подумал: «А что бы сказал Володя, если бы я сейчас заплакал?». Вот это и есть конец. Потому что настоящий человек, даже маленький, в горе не думает о мнении других. А Николенька уже начал играть роль «скорбящего сына». Он не мог быть собой. Он умер для детства, когда перестал быть настоящим. Он попытался вернуться. Он вспоминал, как они с маменькой сидели в гостиной, как она играла на фортепиано. Но эти воспоминания были не живыми, они были как картинки в альбоме. Он уже не мог ощутить её тепло. И это самое страшное — когда прошлое перестаёт быть тёплым, а становится просто «памятью». А ещё старший брат Володя. Помните, как они раньше играли в разбойников? А потом Володя начал смотреть на девчонок, выбеливать усы мелом, спорить с гувернёром. И Николенька, глядя на него, тоже пытался казаться взрослым. Он курил табак и кашлял, но говорил: «Вкусно!». Он врал отцу про свои отметки. Конечно, все дети врут. Но когда ложь становится системой, когда ты надеваешь маску не для шутки, а насовсем — это уже не детство. Мне кажется, что детство Николая Иртеньева кончилось в тот момент, когда он понял: мир несправедлив. Когда он увидел, что Наталью Савишну, которая заменила ему мать, отец не считает за человека. Когда он заметил, что крепостные боятся хозяина. Когда он услышал, как взрослые говорят о деньгах, о наследстве, о том, «кто кому что должен». Для ребёнка главное — кто есть кто по любви, а для взрослого — кто есть кто по деньгам. Кто-то скажет: «Детство кончается, когда человек берёт на себя ответственность». Но Николенька не брал ответственность. Детство кончилось, когда он потерял способность удивляться. Когда дерево перестало быть великаном, а река — океаном. Когда он начал думать: «А что подумают?» вместо «Как интересно!». Финальная сцена — отъезд в Москву. Там он смотрит в окно кареты, видит уходящий дом и плачет. Но плачет он не от того, что уезжает, а от того, что понимает: прежней жизни не вернуть. Мама умерла, детство ушло вместе с ней. И даже если он вернётся в этот дом через год, он будет уже другим человеком. Он будет тем, кто «помнит», а не тем, кто «живёт». Поэтому я думаю, что на вопрос «когда заканчивается детство Николеньки?» нельзя ответить одной датой. Это не случилось в день смерти маменьки. Это случилось раньше — когда он впервые притворился. Или позже — когда он понял, что притворство стало его второй натурой. Детство — это честность с самим собой. И Николенька потерял её. Может быть, мы все теряем её, когда вырастаем. И только иногда, во сне или в минуту сильной радости, мы возвращаемся в то «золотое утро», где мама ещё жива, а Карл Иваныч только что щёлкнул хлопушкой над ухом.