Тот самый человек пустой и кто весь полон сам собой — Эраст в повести «Бедная Лиза»
В повести Николая Михайловича Карамзина «Бедная Лиза» есть одна фраза, которая, как ключ, открывает нам сердце главного героя. Фраза эта принадлежит не писателю, а другому классику, Денису Фонвизину: «Тот самый человек пустой, кто весь полон сам собой». И когда начинаешь вчитываться в образ молодого дворянина Эраста, понимаешь, что лучше и точнее о нём не скажешь. Он весь — словно красивая, но пустая внутри шкатулка. Снаружи блеск, узоры, обещание сокровищ, а откроешь — и ничего, кроме эха собственного голоса. Сначала Эраст кажется нам рыцарем. Он богат, умен, образован, устал от «света» и его «забав». Он читает романы, мечтает о чистой любви, о жизни на лоне природы, вдали от шумной Москвы. Именно таким он предстает перед бедной крестьянкой Лизой. Он называет её «пастушкой», говорит о небесной любви, дарит ей кольцо — всё как в книжках, которые он так любил. Лиза, чистая и доверчивая душа, верит ему. И мы, читатели, сначала тоже верим. Кажется, вот он, герой, способный на глубокое чувство. Но очень быстро Карамзин открывает нам глаза. Монолог Эраста, его чувства — это театр одного актера. Эраст любит не Лизу, а свою любовь к Лизе. Ему нравится собственное благородство, собственная чувствительность, собственный образ спасителя и возлюбленного. Он смакует свое «падение» в объятия простой девушки как некое эстетическое переживание. Ему льстит, что он, блестящий дворянин, способен на такую «естественную» и «безыскусную» страсть. Вся его любовь — это любование собой. И это и есть та самая пустота, о которой говорил Фонвизин. Душа Эраста полна только собою — своими мечтами, капризами, желаниями. В ней нет места для другого человека. Он не видит Лизу настоящую. Он не замечает ни её страха перед гневом матери, ни её отчаянной преданности. Для него она — часть красивой декорации. Пока в его жизни нет трудностей, пока свидания сладки, пока всё легко и романтично — Эраст счастлив. Он настоящий актер в пьесе, которую сам же и поставил. Но стоит только на сцену выйти реальности, его внутренняя пустота оборачивается ужасной стороной. Реальность приходит в виде долгов. Эраст проигрывается в карты. И тут маска «нежного друга» спадает. Он мог бы работать, мог бы просить помощи у семьи, мог бы бороться за любовь. Но он не делает ничего из этого. Потому что бороться — это трудно. Это требует душевной работы. А у пустого человека на это нет сил. У него есть только привычка к удовольствиям. И он находит самое простое решение — выгодная женитьба на богатой вдове. Он предает Лизу не со зла, не из жестокости. Он предает ее просто… от пустоты. От неспособности понять, что есть вещи дороже денег и покоя. Он жертвует Лизой, как пешкой в своей собственной игре, даже не заметив этого. Самая страшная сцена — их последнее объяснение. Эраст не плачет, не раскаивается. Он смущен, он бормочет что-то о «обстоятельствах», дает сто рублей. Сто рублей за чистую душу, за счастье, за жизнь! Этот жест — вершина его пустоты. Он искренне считает, что деньгами можно всё уладить. Он не понимает, что убивает Лизу. Для него она — всего лишь эпизод, красивая глава в книге его жизни, которую можно захлопнуть и поставить на полку. Он смотрит на себя со стороны и, вероятно, даже гордится тем, что был так «благороден» — дал денег бедной девушке. Эраст — человек без стержня. Внутри у него нет ни твердой веры, ни настоящей нравственности, ни глубокой привязанности. Есть только красивая оболочка — манеры, образованность, чувствительные вздохи. Но под оболочкой — пустота. И эта пустота разрушает всё, к чему он прикасается. Она разрушила Лизу. Разрушила и его самого. Карамзин пишет в конце, что Эраст был несчастлив до конца жизни и считал себя убийцей. Пустота не сделала его счастливым. Она сделала его одиноким и жалким. Он не смог построить ничего настоящего — ни любви, ни семьи, ни честной жизни. Он сам себя наказал. Почему же эта история, написанная двести лет назад, так трогает нас сегодня? Да потому что Эрасты не перевелись. Пустые люди вокруг нас. Красивые, успешные, обаятельные, которые «полны собой» настолько, что не замечают боли других. Они могут искренне верить в свои чувства, но их чувства — это миражи. Их искренность — фальшивка. И беда в том, что они сами не понимают своей пустоты. Они живут в мире своих иллюзий. И как когда-то Эраст пожертвовал Лизой, так и они могут пожертвовать кем угодно ради своего спокойствия. Сочинение Карамзина — это не просто грустная история о любви. Это предупреждение. Страшен не злодей с рогами и копытами, страшен человек, который «весь полон сам собой». В нем нет места для любви, для сострадания, для настоящей жизни. Он — пустой сосуд, который разбивает сердца. И, вспоминая Эраста, каждый из нас должен заглянуть в свою душу и спросить: «А не слишком ли много там места только для меня?»