Самая мертвая, с вашей точки зрения, душа в произведении «Мертвые души»

Самая мертвая душа в поэме «Мертвые души» — это, наверное, Степан Плюшкин. Многие скажут: «А как же Ноздрев? Или Собакевич? Ведь они безнадежные прожигатели жизни и дураки!» Но мне кажется, что в каждом из них, даже в самом черством, еще теплится какая-то человеческая искорка. У Манилова есть мечтательность, пусть пустая. У Коробочки есть хозяйственная сметка. У Ноздрева — бешеная, хоть и бессмысленная, энергия. Даже у кулака Собакевича есть железная хватка, он знает, что хочет. А Плюшкин... это пустота. Это не человек, а только оболочка, скорлупа, из которой давно вылетело всё живое.
Почему я так думаю? Потому что Плюшкин — единственный из всех помещиков, кто потерял не просто душу в религиозном смысле, но и человеческое лицо. Посмотрите, как описывает его Гоголь. Сначала Чичиков принимает его за старую ключницу. Мужчина, владелец тысячи душ, сотен крестьян, необъятных полей — и он выглядит как нищая старуха! Это символ. Человек исчез, растворился в своей болезни — скупости. Но скупость Собакевича или Коробочки — это желание нажить, приумножить. У них есть корысть, есть цель. У Плюшкина — только процесс. Он не накапливает богатство, он бессмысленно копит мусор. Ему не нужны деньги, ему нужны старые гвозди, засохшая корочка хлеба и разбитая лопата.
Самое страшное в Плюшкине — это то, что он убил в себе всё. У него была семья: жена, дети. Он был когда-то хорошим хозяином. Смерть жены сломала его не как человека, а как механизм, у которого отвалилась шестеренка. Он перестал чувствовать. Его дочь сбежала с офицером, и он проклял ее. Сын проигрался в карты, и Плюшкин тоже послал ему проклятие, хотя втайне, может, и переживал. Но переживания эти были такие же мертвые, как и он сам. В итоге он остался один. Но одиночество не сделало его мудрым или святым, как бывает в книгах про старцев. Одиночество съело его целиком. Он перестал различать, что у него в комнате — фарфоровая чашка, подарок дочери, или просто гнилая тряпка. Всё стало однообразным прахом.
Помните сцену, когда Чичиков предлагает купить у него мертвые души? Плюшкин сначала подозрительный, а потом радостный. Но какая это радость! Не человеческая, а лихорадочная, судорожная. Он не радуется сделке, не радуется деньгам. Он радуется тому, что ему не придется платить налоги за мертвых крестьян, что он кого-то обманул и сэкономил. Он прячет деньги в комод, и они там лежат мертвым грузом. Зачем они ему? Он живет впроголодь, крестьяне у него мрут от голода и болезней, запасы хлеба гниют в амбарах. Он не может ни продать их, ни использовать. Это уже не экономия, это самоуничтожение.
Но самое страшное, что подтверждает мою мысль, — это эпизод, когда Плюшкин угощает Чичикова ликером из запыленной бутылки и сухарем из кулича, который ему привезли на Пасху несколько лет назад. Он верит, что это лакомство. В его голове произошла катастрофа: он перестал видеть разницу между едой и отбросами. Если Собакевич хотя бы много ест, ценя материальный мир, то Плюшкин его вообще не ценит. Он отрицает саму природу жизни. Чтобы жить, нужно питаться — он отказывает себе в нормальной еде. Чтобы жить, нужно тепло — он ходит в рванье, боясь истратить нитку на заплатку. Это сознательный уход из жизни. Плюшкин не умер физически, но он угасил в себе все жизненные процессы.
Мне кажется, что Гоголь показал его как самую страшную степень падения. Манилов хотя бы витает в облаках и верит в "прекрасное". Ноздрев — развратник, но он хотя бы общается с людьми, дерется, играет. Плюшкин же замкнут в своем аду. Если в других помещиках еще живут их пороки (чревоугодие, ложь, хвастовство), то в Плюшкине остался только рефлекс — хватать и прятать. Это уже не человеческая страсть, а инстинкт насекомого или какая-то механическая программа.
И еще один важный момент. В конце поэмы Чичиков, составляя списки крестьян, почти оживляет их, дает им характеры, судьбы. А Плюшкин? Он даже не помнит имен своих умерших крестьян. Они для него — цифры в бумажке, которую он с радостью отдает. Он — настоящий собственник мертвых душ, потому что он сам давно уже превратился в живого трупа, в ходячую мумию. Поэтому из всей галереи помещиков Плюшкин вызывает у меня не смех, не отвращение даже, а какой-то холодный ужас. В нём показана не просто скупость, а путь, по которому человек идет в никуда. В нем угас даже инстинкт самосохранения. Он — самая настоящая, абсолютная, безвозвратно мертвая душа. Он — предупреждение: если вырвать из сердца любовь и милосердие, на их месте останется только пыль и прах. И тогда ты перестанешь быть человеком.