Описать зайца из сказки Мамина-Сибиряка «Сказка про храброго Зайца»

В одном густом-прегустом лесу, где травы стоят выше заячьих ушей, а тени от ёлок падают такие длинные, что кажется, будто сам лес шагает навстречу, жил да был Заяц. Не простой заяц, а тот самый, про которого Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк сложил свою знаменитую сказку. С первого взгляда он был самым обыкновенным русским зайцем: серенький, длинноухий, с белым пятнышком на лбу, словно звёздочка упала и застряла. Шубка у него была мягкая, пушистая, но вечно взлохмаченная, потому что заяц постоянно дрожал. Дрожал он от каждого шороха, от скрипа старой сосны, от того, как ветер шевелит прошлогодние листья. Лапки его, быстрые и сильные, всегда были готовы сорваться с места и понести хозяина прочь от любой опасности, даже самой маленькой. А глаза у него были особенные: большие, тёмные, влажные. В них всегда стоял испуг, словно весь лес со всеми его страхами отражался в этих глазах, как в двух маленьких озёрах.
Но была у этого зайца одна тайна, которую он носил глубоко в своём заячьем сердце. Он очень хотел быть храбрым. Наверное, нет на свете зайца, который не мечтал бы перестать бояться. Все его братья и сёстры, все зайцы в округе только и делали, что прятались да удирали. А наш герой мечтал о другом. Он часто сидел под кустом, прижав уши к спине, и представлял, как однажды выйдет на поляну, встанет на задние лапки, стукнет передней лапой о землю и крикнет: «Никого я не боюсь!» Эта мысль грела его изнутри, как маленькое солнышко. Но стоило где-то хрустнуть ветке, как всё солнышко гасло, и заяц снова превращался в дрожащий серый комочек. Ему было стыдно за свою трусость, и этот стыд был даже сильнее страха. Он смотрел на ворон, которые смело каркали на весь лес, на белок, которые без боязни скакали по самым верхушкам, и ему казалось, что все звери смеются над ним, над его длинными ушами, которые всё слышат, и над его трусливым сердцем.
Однажды случилось то, что перевернуло его жизнь. Заяц собрал других зайцев на лесной поляне, где рос старый, замшелый пень. Он так долго копил в себе решимость, что она переполнила его до краёв. Он вскарабкался на этот пень, выпрямился во весь свой небольшой рост и закричал. Он кричал громко, срываясь на визг, но в этом крике была вся jego заячья душа. Он кричал, что не боится ни волка, ни лисы, ни филина. Что он самый храбрый заяц во всём лесу и что если ему попадётся волк, он съест его самого! Другие зайцы сначала замерли, раскрыв рты. Потом они стали переглядываться, а потом дружно покатились со смеху. Они смеялись так, что упали на траву и дрыгали лапками. «Ай да заяц! Ай да храбрец!» — кричали они сквозь смех. А наш герой стоял на пне, и ему вдруг стало не страшно, а очень весело. Он сам поверил в то, что говорит. Ему казалось, что его слова — это правда, а страх отступил куда-то далеко-далеко, за синие леса. Он набрал в грудь побольше воздуху и крикнул ещё громче, что он никого, никого на свете не боится!
И тут, как по волшебству, из-за куста высунулась большая, лохматая голова. Это был Волк. Серый, зубастый, с горящими жёлтыми глазами. Он услышал хвастовство зайца и пришёл проверить, кто это тут такой смелый. Все зайцы мигом прилипли к земле, словно их ветром сдуло. Вся их весёлость исчезла, остался только ледяной страх. А наш заяц… О, наш заяц сначала тоже оцепенел. Его сердце бухнуло вниз и, казалось, провалилось в самые пятки. Он хотел прыгнуть и бежать, но его лапки будто приросли ко мху на пне. Но тут случилось невероятное. Может быть, от страха, может быть, от того, что он так долго представлял себя храбрым, он сделал то, чего от него никто не ожидал. Он подпрыгнул высоко-высоко в воздух и… упал прямо на голову Волку! Да-да, прямо на его лобастую, серую голову. Он кубарем покатился по волчьей спине, перевернулся в воздухе и, не помня себя от ужаса, дал такого стрекача, что волк опешил. Волк решил, что это в него выстрелили из ружья, и тоже бросился наутёк в другую сторону.
Этот миг изменил всё. Заяц бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни. Ветки хлестали его по бокам, снег летел из-под лап, но он бежал и бежал, пока не выбился из сил. А когда остановился и перевёл дух, то услышал, что лес молчит. Тихо. Только его сердце колотится как бешеное. Он оглянулся — Волка не было. И тут до него дошло: он победил! Не силой, не умом, а своим отчаянным прыжком и той верой в собственную храбрость, которую он сам же и выдумал. Остальные зайцы, которые всё видели, повылезали из своих укрытий. Они уже не смеялись. Они смотрели на него с уважением и восторгом.
Вот таким я запомнил этого зайца из сказки Мамина-Сибиряка. Он не был храбрым в том смысле, в каком храбры медведи или львы. Он был обыкновенным трусишкой, который очень хотел перестать бояться. И это желание, эта мечта оказались сильнее самого страха. Он сумел обмануть свой страх, надев на себя маску храбрости, и в какой-то миг маска приросла к лицу. Этот заяц научил меня, что храбрость не живёт в мышцах или в острых когтях. Она живёт в сердце. И иногда, чтобы стать смелым, достаточно просто очень сильно этого захотеть. Даже если ты маленький и пушистый, даже если у тебя длинные уши и дрожат лапки, в тебе может скрываться настоящий герой. И главное — не бояться поверить в это самому. Поэтому для меня этот трусливый, хвастливый, но такой отчаянный Заяц навсегда останется самым настоящим храбрецом, который подарил всему лесу праздник и доказал, что чудеса случаются, если в них очень верить.