Сочинение Речь Жилина и Костылина в повести «Кавказский пленник»

Когда мы читаем повесть Льва Николаевича Толстого «Кавказский пленник», то сразу замечаем, как по-разному ведут себя два главных героя — офицеры Жилин и Костылин. Они оба попали в плен к татарам, оба сидят в одном сарае, но читатель уже с первых страниц понимает, что это совершенно разные люди. И лучше всего их характеры раскрываются не через внешность или поступки, а через речь. Слова, которые они произносят, как зеркало, отражают их душу, их отчаяние или силу, их слабость или мужество. Мне кажется, именно через язык героев Толстой показывает нам главную мысль: человек сам решает, быть ему пленником обстоятельств или бороться за свободу до конца.
Речь Жилина поражает своей бодростью, деловитостью и какой-то удивительной внутренней уверенностью. Даже оказавшись в безвыходной ситуации, он не впадает в панику. С самого начала он говорит коротко, чётко и по делу. Вспомним, как он, прощаясь с матерью в начале повести, не жалуется на тяжёлую службу, а просто говорит: «Не тужи, матушка, жив буду — не забуду». В этих простых словах слышится и любовь, и твёрдость, и надежда. Когда же он попадает в плен, его речь не становится плаксивой или жалкой. Он не просит пощады, а присматривается, оценивает обстановку, пытается понять, как выжить. Его диалоги с татарами полны достоинства. Он не унижается, но и не грубит понапрасну. «Ваша, — говорит, — сторона добрая», — отвечает он хозяину, но при этом твёрдо стоит на своём, когда речь идёт о выкупе. Он понимает, что татары уважают смелость и ум, поэтому старается говорить с ними на равных. Особенно ярко его характер проявляется в минуты опасности. Когда татары приставляют пистолет к его голове и угрожают убить, если он не скажет правды, Жилин не дрожит, а отвечает: «Что ж, убейте, — говорит, — всё равно пропаду, а больше ничего не скажу». В этих словах нет истерики, есть спокойное мужество человека, который принял свою судьбу и не боится смерти. Он даже в плену продолжает действовать — мастерит кукол для Дины, чинит часы, лепит глиняные игрушки. И его речь всегда деловая, всегда устремлённая вперёд: «Надо бежать», «Давай думать».
Совершенно иначе звучит голос Костылина. Его речь — это сплошной стон, жалоба и мольба. Он не говорит, а ноет. С первых же минут плена он только и делает, что просит, чтобы Жилин написал письмо с просьбой о большом выкупе. «Пиши, — говорит он, — пять тысяч рублей выкупу дадут». Ему нет дела до бедной матери Жилина, у которой таких денег нет. Костылин думает только о себе, о своём спасении любой ценой. При этом он не предлагает никакого плана, не пытается ничего сделать сам. Его речь полна бессилия: «Ох, тяжело мне», «Нога болит», «Не могу идти». Он постоянно жалуется на жару, на голод, на боль. Каждое его слово — это шаг назад, в сторону отчаяния. Когда Жилин предлагает бежать, Костылин не верит в успех и пугается: «Нет, — говорит, — не уйдём, да и темно теперь, не видно ничего». Он ищет оправдания своей трусости, прикрываясь разумными доводами, но читатель чувствует, что это просто страх. Даже в минуту самого побега, когда Жилин тащит его на себе, потому что у Костылина стёрлись ноги, тот не благодарит, а стонет: «Брось меня, не губи, зачем ты меня тащишь?» В этих словах слышится не забота о товарище, а эгоизм и полная потеря воли к жизни.
Самое интересное — это их диалоги друг с другом. Жилин всегда старается подбодрить товарища, успокоить, дать совет. Он говорит с Костылиным почти как с ребёнком: «Не бойся, дойдём», «Потерпи, скоро отдохнём». Он пытается передать ему свою энергию, свою веру. Но Костылин не слышит его. Его речь замкнута в кругу собственных страданий. Он не поддерживает разговора о планах, не участвует в обсуждении побега, а только перебивает Жилина своими жалобами. И это различие в речи подводит нас к главному выводу. Язык Жилина — это язык действия и надежды. Даже в самые тяжёлые минуты он находит в себе силы для шутки или твёрдого слова. Язык Костылина — это язык капитуляции. Он сдался ещё до того, как начал бороться.
Мне кажется, что в этой повести речь героев становится их судьбой. Жилин, который говорит как победитель, в конце концов и становится свободным. Он не только сбегает сам, но и находит путь к сердцу маленькой Дины, которая помогает ему. Костылин же, который только ныл и просил, остаётся в плену до самого выкупа. Его тело освободили, но душа его так и осталась пленницей собственного страха и эгоизма. Толстой как бы говорит нам: смотрите, слова имеют силу. То, как человек говорит, показывает, как он живёт. Слабый духом выбирает слабые слова, и они затягивают его в болото. Сильный духом находит слова даже в темнице, и эти слова пробивают стену. Прочитав эту повесть, я понял, что у человека отнять можно всё — свободу, деньги, даже жизнь, — но нельзя отнять его право говорить с достоинством. И это право, как показывает пример Жилина, иногда становится ключом к настоящей свободе.