Сочинение Чего не хочет видеть Раскольников в окружающем мире?

Он бродит по Петербургу, и каждый шаг причиняет ему боль. Не физическую боль, нет, а какую-то другую, глубокую и тоскливую. Родион Раскольников смотрит на мир широко открытыми, воспаленными глазами, но видит он не просто улицы и дома. Он видит сцену, на которой разыгрывается страшная, бесконечная драма. И есть в этом спектакле несколько вещей, на которые он отказывается, не может смотреть. Он отводит глаза, закрывает лицо руками, умоляя эту реальность исчезнуть.
Первое, и самое главное, чего не хочет видеть Раскольников — это человеческое страдание. Оно разлито в воздухе Петербурга, как тот тяжелый, известковый запах с распивочных и лестниц. Он видит Мармеладова, этого спившегося чиновника, который рассказывает о своей слабости с какой-то ужасной, надрывной откровенностью. Раскольников слышит его историю о Сонечке, о Катерине Ивановне, о голодных детях — и его передергивает. Он не просто сочувствует. Он видит это как незаживающую рану на теле мира. Мир, по его мнению, должен быть устроен иначе. В мире не должно быть места такой грязи, такой нищете, такому унижению. Когда он видит пьяную девочку на бульваре, которую преследует жирный франт, он вступается, но в его душе поднимается не только жалость, а целая буря. Это несправедливость, возведенная в закон. Он не хочет видеть, как человека превращают в тряпку, в вещь, в ничто. Страдание для Раскольникова — это знак того, что мировой порядок болен, что он прогнил насквозь. И смотреть на эту гниль, не пытаясь ее выжечь, для него невыносимо.
Далее, он не хочет видеть пошлость и самодовольное сытое счастье тех, кто плывет по течению этой грязи. Для него существует целая галерея отвратительных лиц. Это, прежде всего, Лужин. Лужин — законченный, аккуратный, расчетливый мерзавец. Он говорит о «жертвах» и «благодеяниях» с таким ледяным спокойствием, что Раскольникову хочется разбить ему голову. Почему? Потому что Лужин не страдает. Он комфортно устроился в этом мире, в котором страдают другие. Он извлекает выгоду из чужих слез и при этом считает себя благодетелем. Такая логика для Раскольникова — оскорбление самой жизни. Он видит, как Лужин с презрением смотрит на Мармеладовых, как он пытается купить Дуню, и в этот момент его захлестывает волна гадливости. Раскольников не хочет видеть эту торжествующую пошлость, этот «здравый смысл», который оправдывает любую подлость. Ему кажется, что такой мир — это болото, которое засасывает всё живое. Он хочет видеть героев, а не торгашей, жертву, а не выгоду. Смотреть на то, как торжествует довольная собой посредственность, для него равносильно смерти.
Есть еще один тип людей, которых Раскольников не хочет видеть. Это те, кто понуро и безропотно тащит свою ношу, не пытаясь ничего изменить. Такие, как его мать, как Дуня, жертвующая собой, как Соня. Это кажется странным. Ведь он их любит? Да, любит. Но их кротость, их смирение перед лицом несправедливости вызывает в нем почти физическую тоску. Когда он смотрит на Соню, которая пошла по «желтому билету», чтобы спасти семью, он видит не только святость, но и ужасную покорность миру. Он не хочет видеть, как красивая, умная, чистая душа вынуждена прогибаться под грязные законы общества. Он видит это как предательство по отношению к самой жизни. «Тварь ли я дрожащая или право имею?» — этот вопрос рождается именно из неприятия такого порядка вещей. Он не хочет видеть себя в этой толпе «дрожащих тварей», которые молча идут на заклание. Он не хочет видеть, что мир устроен так, что лучшие люди вынуждены страдать, а худшие — процветать. Смотреть на Соню, на ее «вечную Сонечку», пока мир стоит, — это смотреть на приговор самому себе, на приговор человечеству.
Но самое страшное, чего не хочет видеть Раскольников, — это самого себя в этом мире. Когда после убийства он возвращается в свою каморку, похожую на гроб, он пытается спрятаться от реальности. Он не хочет видеть, что совершенное им зло не изменило мир. Он мечтал стать Наполеоном, сокрушить старую, больную систему, но вместо этого он просто зарезал никчемную старушонку. Вокруг всё та же грязь, всё то же страдание. Мир не перевернулся. И это самое ужасное открытие. Раскольников не хочет видеть, что его «великое дело» обернулось мелким, пошлым, кровавым фарсом. Он не хочет видеть кровь на своих руках, не хочет слышать, как Соня читает ему про воскрешение Лазаря. Потому что ее вера в другой мир, в возможность прощения и любви, ослепляет его. Он цепляется за свою гордость, за свою теорию, потому что признать, что он просто ошибся, что он не Наполеон, а такой же «маленький человек», — значит признать свое полное поражение.
В конце концов, Раскольников не хочет видеть мир таким, какой он есть. Он хочет переписать его заново. Его бунт — это не просто бунт гордеца. Это крик души, которая задыхается от несправедливости. Он предпочитает запереться в своей клетке, в своем бреду, чем смотреть на это «пиршество жизни», где одни набивают брюхо, а другие молятся и умирают. Он не хочет видеть правду, которая выражена в страдании невинных. Его слепота — это его проклятие и его трагедия. Он борется не с людьми, он борется с Самим Миром, с его несовершенством, и в этой битве он проигрывает, потому что пытается победить зло таким же злом. Он не хочет видеть самую простую вещь: что мир страдает, но в страдании есть и любовь, и сострадание. Раскольников отворачивается от этих двух вещей. И пока он их не увидит, он будет бродить по своему страшному Петербургу, слепой и одинокий, проклиная то солнце, которое светит одинаково как для святых, так и для грешников.