Сочинение «Мое мнение о поэме 'Двенадцать' Александра Блока»

Когда я впервые взял в руки поэму Александра Блока «Двенадцать», меня охватило странное чувство. С одной стороны, это было похоже на ураган, на обрывки газет, на крики и выстрелы. С другой — в этом хаосе чувствовалась какая-то пугающая, жестокая музыка, от которой нельзя было оторваться. Многие говорят, что это книга о революции, о конце старого мира. Но для меня, как для обычного читателя, «Двенадцать» — это что-то гораздо более глубокое и тревожное. Это поэма о том, как ломаются люди, как зло может выглядеть как подвиг, и о том, что даже в самой черной тьме может появиться неожиданный свет.
Первое, что бросается в глаза — это жуткий, ледяной ветер. Блок не описывает спокойную реку или тихий закат. Его поэма начинается с ветра, который «гуляет», «свищет», «рвет» всё на своем пути. Этот ветер — символ Революции. Он безжалостен. Он сдувает старые вывески, ломает заборы, заставляет людей прятаться. Мне это напомнило снежную бурю, в которой ничего не видно. И в этой буре идут двенадцать человек. Они не просто идут — они шагают, чувствуя свою силу. «В ногах — дорога» — пишет Блок. Эти ребята не кажутся мне героями. Они скорее похожи на потерянных мальчишек, которые дорвались до власти. У них винтовки, они могут убить, но внутри у них пустота и злоба. Особенно меня поразил эпизод с Катькой. Они просто так, в ссоре и ревности, убивают девушку. И никто не плачет, никто не кается. Убийство здесь становится обыденностью. «Эх, эх, без креста!» — говорят они. Эта фраза меня просто оглушила. Они отказались от Бога, от совести, от всего святого. У них осталась только ненависть и чувство вседозволенности.
Долгое время я не понимал, зачем Блок написал такое мрачное произведение. Почему его называют гениальным? А потом я обратил внимание на конец поэмы. В самой последней строчке появляется Иисус Христос. Он идет впереди этих двенадцати разбойников. Сначала это кажется диким и кощунственным. Как Спаситель может вести убийц? Но потом я задумался: может быть, Блок хотел сказать, что даже в самом ужасном, разрушительном хаосе есть какая-то высшая, непонятная нам правда? Может быть, эти двенадцать — это заблудшие апостолы нового мира? Они не понимают, куда идут, но их ведет невидимая сила. И эта сила — не насилие, а та самая вера в будущее, пусть даже купленную кровью. Для меня Христос в финале — это не оправдание зла, а надежда. Надежда на то, что даже через самую кровавую бойню человечество когда-нибудь придет к свету, к прощению. Но страшно то, что сами «двенадцать» этого света не видят — они идут «без креста» и не знают, зачем они идут.
Мое мнение о поэме сложное. Я не могу сказать, что она мне нравится так, как нравится лирика Пушкина или сказки Гоголя. Мне кажется, эту поэму не нужно «любить» — её нужно понимать. Она честная до жути. Блок не приукрашивает революцию. Он не пишет про счастливых рабочих и радостные демонстрации. Он показывает ту грязь, голод, злобу и отчаяние, которые царили в те годы. И самое интересное — поэма написана не просто стихами, а ритмом улицы. Там слышны частушки, марши, блатная речь. Это создает эффект присутствия: ты как будто сам стоишь на этом морозном перекрестке и видишь, как пьяный патруль тащит украденные вещи. Сначала это отталкивает, но потом понимаешь: за этой грубостью скрывается трагедия целой страны. Старый мир рассыпался в прах, а новый мир рождается в болоте и крови. И вопрос, который ставит Блок, остается открытым: а будет ли этот новый мир лучше? Или это — еще одна «мировая пожар»?
В итоге, я пришел к выводу, что поэма «Двенадцать» — это не про политику. Это про борьбу света и тьмы в душе человека. Каждый из нас, как и эти двенадцать, может оказаться на распутье. Мы можем пойти за «слепой» злобой, а можем увидеть впереди Христа — как символ милосердия и самопожертвования. Лично для меня эта поэма стала уроком о том, как опасна слепая вера, если она лишена доброты. И ещё я понял: настоящий поэт не обязан быть удобным и приятным. Он обязан говорить правду, даже если эта правда — жестокая зимняя вьюга. Блок написал гениальное произведение, которое заставляет думать и спорить. И, наверное, это самое главное в настоящем искусстве — не давать ответов, а заставлять задавать вопросы самому себе. Я закрываю книгу, а в голове всё звучит этот шаг: «В ногах — дорога...». И ветер не стихает.