Сочинение Б. Л. Пастернак в советской литературе

Борис Леонидович Пастернак — это, наверное, самый загадочный и самый сложный поэт в русской литературе двадцатого века. Когда читаешь его стихи, кажется, что ты не просто листаешь книгу, а смотришь на мир сквозь каплю утренней росы, где всё дрожит, переливается и отражается друг в друге: небо — в лужице, деревья — в стекле, а время — в судьбе человека. Но самое удивительное, что этот большой поэт жил и творил в очень непростое время — в эпоху советской власти, когда литературу часто пытались загнать в жесткие рамки идеологии. Как же ему удалось остаться собой? Как его творчество вписалось (или не вписалась) в советскую литературу? Об этом я и хочу поразмышлять в своем сочинении.
Когда Пастернак начинал свой путь, он был частью шумного и яркого футуристического движения, дружил с Маяковским. Его ранние стихи были невероятно сложны, они напоминали зашифрованные послания, где звук и ритм были важнее, чем прямой смысл. Но постепенно, с годами, его поэзия становилась прозрачнее и мудрее. Она пропитывалась простыми вещами: дождем, садом, свечой на столе, зимней дорогой. И вот тут-то и возник главный конфликт. В советской литературе ценилась «полезность» — поэт должен был воспевать стройки, заводы, партию и вождя, быть «инженером человеческих душ». А Пастернак писал о вечном: о любви, о смерти, о природе, о чуде жизни, о Боге. Его стихи никому не служили, они просто были — как лес, как небо. Они не укладывались в прокрустово ложе социалистического реализма.
Конечно, Пастернак пытался найти диалог с новой властью. Он не был диссидентом в привычном смысле слова. Он искренне восхищался масштабом происходящих перемен, писал поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», переводил Шекспира и Гёте, делая их доступными для миллионов советских читателей. Его переводы «Гамлета» и «Фауста» до сих пор считаются шедеврами. Казалось бы, вот он, советский поэт, интеллигент, который работает на благо культуры. Но внутри этого внешнего благополучия росла трещина. Пастернак чувствовал, что главное в жизни — это не железобетонные конструкции времени, а чудо личности, право человека на тайну и свободу внутреннего мира. Именно это он и отстаивал всем своим творчеством.
Вершиной творчества Пастернака и одновременно точкой его разрыва с советским литературным истеблишментом стал роман «Доктор Живаго». Это удивительное произведение, где стихи и проза перетекают друг в друга. Роман рассказывает о судьбе врача и поэта Юрия Живаго, который проходит через революцию, войны, лишения, но главное — он несет в себе дар любви и свободы. В этом романе нет места парадным маршам и плакатным героям. Там есть живой человек с его болью и сомнениями. В «Докторе Живаго» Пастернак сказал главную правду своего времени: любая революция, которая отвергает живую жизнь и ставит «общее дело» выше личности, приносит только трагедию. И когда за публикацию романа на Западе Пастернаку присудили Нобелевскую премию, в Советском Союзе разразился страшный скандал.
Поэта начали травить. Его называли «свиньей, наступившей на родник», исключили из Союза писателей. Ему угрожали высылкой из страны. И здесь проявился настоящий характер Пастернака. Он не сломался, не начал каяться и поливать грязью свой собственный роман. Он написал письмо Хрущеву, в котором отказался от премии, но не от своего творчества. Он остался в России, потому что не мог представить себя без этого неба, этих берез и этого снега. В советской литературе его объявили изгоем, чужим. Но история, как известно, всё расставляет по своим местам. Сегодня мы понимаем, что именно Пастернак с его «иным взглядом» оказался самым честным и самым русским поэтом той эпохи.
Сейчас, когда мы изучаем поэзию Пастернака в школе, нас поражает не его «враждебность» советскому строю, а его удивительная способность видеть чудо в обыденности. В его знаменитом стихотворении «Зимняя ночь» («Мело, мело по всей земле во все пределы...») свеча на столе, вроде бы маленький хрупкий огонек, оказывается главной ценностью среди метели и хаоса истории. Этот образ свечи — это и есть символ самого Пастернака в советской литературе. Его творчество — это тот самый негасимый свет, который не подчинился сквознякам времени, не погас от ураганов политики. Он научил нас тому, что настоящая литература не должна быть «полезной» немедленно. Она должна быть вечной, как жизнь, и честной, как дыхание. И поэтому Борис Пастернак остался в нашей культуре не как «попутчик» или «отщепенец», а как гениальный поэт, подаривший нам свое чистое видение мира, несмотря ни на что.