Сочинение Каким я увидел Чичикова в поэме «Мертвые души»
Когда я впервые открыл гоголевскую поэму «Мертвые души», меня, честно говоря, смутило это название. Какие такие души могут быть мертвыми? Но стоило мне перевернуть несколько страниц, как я познакомился с господином средней руки, Павлом Ивановичем Чичиковым, и тут же забыл обо всех своих сомнениях. Этот человек, въехавший в губернский город NN в красивой рессорной бричке, показался мне сначала очень приятным и обходительным. Но чем дальше я читал, тем больше начинал понимать, насколько это сложный и одновременно пугающий персонаж. Каким же я его увидел? Пожалуй, это человек-хамелеон, человек-загадка, который умеет быть для всех своим, но при этом внутри у него — пустота и холодный расчет. Первое, что бросается в глаза при знакомстве с Чичиковым — это его удивительная способность нравиться людям. Он не красавец, «не слишком толст, не слишком тонок», в нем нет ничего выдающегося. Но он словно знает волшебное слово для каждого. С губернатором он говорит о добродетели, с полицеймейстером — о городских сплетнях, с помещиками он меняет манеры как перчатки. С Маниловым он слащав и чувствителен, с Коробочкой — грубовато-настойчив, с Ноздревым — развязен, с Собакевичем — деловит, а с Плюшкиным — жалостлив. Глядя на него, я ловил себя на мысли: а есть ли у этого человека свое собственное лицо? Или он только набор масок? Кажется, Гоголь специально подчеркивает, что Чичиков — «ни то, ни се», чтобы мы поняли: за этой внешней приятностью скрывается полная пустота. Однако, присмотревшись, я увидел за этой общительностью страшную машину, цель которой — нажива. Вся жизнь Чичикова, его прошлое, которое открывается нам в последней главе, — это путь копейки. Он не просто жулик, он философ наживы. Его отец завещал ему главное: «Береги и копи копейку, эта вещь надежнее всего на свете». И Чичиков, будучи еще мальчишкой, начал претворять этот завет в жизнь: продавал товарищам съестное, дрессировал мышь, чтобы потом выгодно ее продать. Он не знает любви, дружбы, родины. Вся его энергия, ум, хитрость, даже умение очаровывать — все поставлено на службу одной идее: стать богатым. Продажа «мертвых душ» — это верх его цинизма. Он торгует тем, чего нет в природе, он строит воздушные замки на костях умерших крестьян. Для него крестьяне — не люди, а цифры в ревизской сказке, товар. Читая это, я поймал себя на мысли, что Чичиков страшен не тем, что он мошенник, а тем, что он нормален. Он не похож на чудовищ-помещиков, вроде Плюшкина или Собакевича. Он — «герой своего времени», делец, который живет по законам нового, капиталистического мира, где все продается и покупается. Самое интересное, что Чичиков, при всей своей приземленности, человек с воображением. Ведь его афера с мертвыми душами — это чистой воды фантазия. Он, по сути, поэт своего дела. Он мечтает, как станет помещиком, как будет жить в деревне, и все это на пустом месте. Эта двойственность и поражает меня больше всего. С одной стороны, он жесткий прагматик, который сосчитает каждую копейку. С другой — он одержим мечтой, которая гонит его вперед. Но эта мечта — пустая. Она не окрыляет, не делает его лучше. Она, наоборот, иссушает его душу. Вот почему во время бала, когда все его хвалят и он самодовольно потирает руки, я чувствую подвох. Под маской светского человека скрывается хищник, который смотрит вокруг оценивающим взглядом: «Сколько стоит?». Отдельно меня поразило, как Чичиков реагирует на свои неудачи. Когда его афера раскрывается, когда Ноздрев его разоблачает, он не ломается. Он похож на пружину, которую сжали, но она вот-вот распрямится с новой силой. В финале, когда он в отчаянии хватается за голову, проклиная Ноздрева, я понимаю: этот не сдастся. Он уедет в другой город, придумает новую маску, новую аферу. Он вечен. И в этом его трагедия и одновременно его сила. Чичиков — это не просто персонаж книги, это образ. Это человек, потерявший душу ради «мертвых душ». Он символ той России, где деньги заменили совесть, а ловкость — честность. Оканчивая чтение, я долго не мог отделаться от ощущения, что Чичиков — это зеркало. В него может заглянуть каждый и, возможно, увидеть в своей душе что-то похожее. Ведь кто из нас не пытался казаться лучше, чтобы получить выгоду? Кто не «продавал» себя на собеседовании или в компании? Но у Чичикова это возведено в абсолют. Он потерял человеческое лицо окончательно. Осталась только оболочка, «карета» без души. И, наверное, в этом главная мудрость Гоголя: он показывает нам, что покупка «мертвых душ» — это не экономическая сделка, а сделка с собственной совестью. Купить их может каждый, а вот вернуть свою собственную, живую душу — уже нет. Потому таким пустым и безликим кажется мне Чичиков, герой, который есть в каждом из нас, но которого так хочется в себе победить.