Сочинение «Вишневый сад» Чехова: драма или комедия?

Вот сочинение, написанное от лица ученика, старающегося передать свои рассуждения о «Вишневом саде» живым, образным языком.

Когда читаешь «Вишневый сад» впервые, теряешься. Вроде бы все серьезно: продают родовое гнездо, люди остаются без дома, гибнет удивительный сад, который был душой семьи. Вроде бы плачут, страдают, прощаются с прошлым. Но тут же кто-то падает с лестницы, кто-то говорит ерунду, кто-то играет на бильярде и вставляет дурацкие слова в самый неподходящий момент. И ты не знаешь: то ли тебе жалеть героев, то ли смеяться над ними. Сам Чехов называл свою пьесу комедией, но читатели и зрители до сих пор спорят, кто же прав. И мне кажется, этот спор и есть главная загадка этой пьесы.
С одной стороны, сюжет очень грустный. Раневская и Гаев теряют свою усадьбу, свою колыбель. Они не просто лишаются денег — они теряют память, корни, ту самую красоту, которой дышали всю жизнь. Их вишневый сад — это символ всего доброго, чистого, что было в их жизни, и он идет под топор. Трогательны сцены, когда Любовь Андреевна смотрит в окно на белые цветы, когда она вспоминает покойного сына, когда целует шкаф. Кажется, что это классическая драма. Но если присмотреться к самим героям, то начинаешь сомневаться, что они настоящие трагические персонажи. Потому что трагедия требует героического сопротивления, а они даже не пытаются бороться.
Почему Чехов настаивал, что это комедия? Потому что его герои смешны в своем несчастье. Они не просто страдают — они банально глупы и ленивы. Раневская разбрасывается последними деньгами, устраивает балы в долг, целует прохожих и дает золотые нищему, когда ей самой нечего есть. Гаев — это вообще ходячая карикатура. Он постоянно ест леденцы, говорит пафосные речи шкафу, путает слова и на полном серьезе мечтает о наследстве от богатой тетки, которое ниоткуда не возьмется. Они не вызывают острого сочувствия, они вызывают недоумение и горькую усмешку.
И вот здесь кроется самый главный момент. Чехов не издевается над ними зло, как в сатире. Он улыбается с грустью. Он показывает, что самые страшные вещи в жизни часто переплетаются с нелепыми мелочами. Приходит купец Лопахин — человек, который искренне любит Раневскую и хочет ее спасти, но он же, по сути, варвар, который вырубает сад. И когда он говорит «Я купил!» — это же и радость, и беда одновременно. Мы смеемся над его победой, но в этой победе слышится гибель целой эпохи.
Очень комичны и второстепенные персонажи. Например, Епиходов, которого все называют «двадцать два несчастья», — классический клоун. У него вечно все валится из рук, он несчастен в любви, но при этом ужасно самоуверен и носит подбитые сапоги. Или Шарлотта — странная гувернантка, которая показывает фокусы и никому не нужна. Она вызывает смех, но в ее одиночестве столько боли, что смех застревает в горле. Или старый лакей Фирс, которого все забыли в пустом доме. Когда он остается один, на сцене не до смеха. Это пустота. Это финал.
Поэтому мне кажется, что «Вишневый сад» — это не драма и не комедия в чистом виде. Это то, что называют «лирической комедией» или даже «трагикомедией». Это такой особый чеховский жанр, где смех и слезы переплетаются настолько тесно, что их невозможно разделить. Мы смеемся над Гаевым, который повторяет «шары желтого в середину», но мы понимаем, что он жалкий, потерянный человек, которому не к чему привязаться в этой новой жизни. Мы улыбаемся, когда Лопахин трогает вишню, но за его радостью стоит разрушение целого мира.
Еще я думаю, что Чехов хотел сказать нам важную вещь: жизнь сама по себе — это и драма, и комедия одновременно. Нет такого, чтобы человек только страдал или только смеялся. В самые тяжелые моменты мы порой говорим глупости, а в веселые моменты чувствуем тоску. Раневская танцует, но внутри у нее пустота. Она плачет, а через минуту смеется. Вот это и есть настоящая жизнь.
Именно поэтому «Вишневый сад» до сих пор так трудно играть в театре. Если сделать слишком серьезным — получится скучно и слезливо. Если сделать слишком смешным — мы не почувствуем горечи утраты. Нужно найти ту тонкую грань, где слезы — это улыбка, а улыбка прячет боль. Как, например, в монологе Трофимова, когда он кричит: «Вся Россия – наш сад!». С одной стороны, это высокий пафос, но с другой — он смешон в своем максимализме, он не знает жизни, он «вечный студент», который пока тоже ничего не создал.
Я думаю, что Чехов был прав. Вывеска «Комедия» для этой пьесы — это как горькая ирония судьбы. Он как бы говорит: «Посмотрите, люди, как вы смешны в своем горе. Вы не умеете быть трагическими героями, потому что вы слишком слабы. Вы — смешные, потерянные люди, которые думают, что сохраняют достоинство, а на самом деле просто боятся перемен». И когда в финале слышен стук топора и звук лопнувшей струны, становится страшно и как-то пусто. Но если вспомнить дурацкие реплики Гаева про бильярд, то этот страх рассеивается. Остается светлая и очень печальная улыбка.
Поэтому я отвечу так: «Вишневый сад» — это комедия, но комедия самая печальная на свете. Или драма, но драма самая смешная. В любом случае, это гениальный спектакль про то, как мы живем и как мы упускаем свое счастье, не замечая, что наша жизнь — это и есть тот самый сад, который мы можем либо сберечь, либо срубить под корень, смеясь и плача одновременно.