Сочинение на тему творчества Чехова
Впервые я открыл томик Чехова не по школьной программе, а случайно, дождливым вечером. Книга попалась мне в руки, когда за окном барабанил ливень, и делать было совершенно нечего. Я ожидал нудных описаний природы или длинных монологов о смысле жизни, но вместо этого погрузился в мир, который узнавал с первой строчки. Мне показалось, что Чехов подслушал мои собственные мысли, мысли моих соседей, людей в автобусе. Он писал про нас и про то время, которое никак не меняется. Его герои не совершали подвигов, не спасали мир, они просто жили: ели, ссорились, мечтали о несбыточном и боялись признаться самим себе в том, что они несчастны. Больше всего меня поразили в творчестве Чехова детали. Он умел сказать о главном через ничтожную мелочь. Помните, в рассказе «Человек в футляре» главный герой Беликов носит не только пальто и зонтик, но и прячет в футляр свои чувства, мысли, всю свою душу? Чехов не пишет длинных лекций о страхе перед жизнью — он просто показывает галоши и зонтик в чехле, и нам сразу становится страшно от того, как человек сам себя замуровал. Или в «Крыжовнике»: брат мечтал о собственном имении с кустами крыжовника. Когда он наконец достиг своей цели, он стал есть кислые, твердые ягоды и радоваться, как ребенок. Читая это, я почувствовал горечь: ведь мы часто гонимся за призраками, а когда их получаем, то не замечаем, что они пустые. Чехов не обвиняет, не наказывает своего героя, он просто дает нам возможность увидеть эту жалкую кислую ягоду и спросить себя: а за чем гонюсь я? Еще одна удивительная вещь — это юмор Чехова. Он не громкий, не заставляет хохотать до слез. Это грустный, мудрый юмор. В рассказах «Хамелеон» или «Лошадиная фамилия» мы смеемся над глупостью и чинопочитанием, но этот смех обжигает. Когда полицейский Очумелов то требует наказать собачку, то гладит ее по головке, узнав, что она принадлежит генералу, мне становится смешно и грустно одновременно. Ведь мы и сами иногда ведем себя так: боимся сильных и обижаем слабых. Чехов показывает, как смешна и страшна эта человеческая слабость. Его смех — это как лекарство с горьким привкусом. Он лечит от пошлости, от привычки врать себе. Но самое трудное для меня в творчестве Чехова — это его пьесы. Я читал «Чайку» и «Вишневый сад», и долго не мог понять, почему герои такие несчастные. У них есть дом, любовь, возможности, но они все время плачут, ссорятся, говорят не то, что чувствуют. И главное — ничего не делают, чтобы изменить свою жизнь. Вишневый сад, который так дорог Раневской, вырубают под топором, а она уезжает обратно в Париж. Доктор Астров в «Дяде Ване» с тоской смотрит на погубленные леса и свою погубленную жизнь. Мне было непонятно: почему они не борются? Но потом я понял одну важную вещь. Чехов показывает не героев, а обычных людей. Они устали. Они живут по инерции. И это — самая главная трагедия. Не война, не пожар, а то, что человек может привыкнуть к пустоте, к бесполезности своей жизни. Чехов не дает нам ответов, он только ставит диагноз: «Доктора нет, болезнь зашла слишком далеко». И после этого тебе хочется что-то изменить, пока не поздно. Чехов писал о том, что «в человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Мне кажется, эта фраза — ключ ко всему его творчеству. Он сам был врачом и лечил людей не только от тифа и холеры, но и от душевной глухоты, от равнодушия. Он учит нас замечать маленького человека, слышать чужую боль. В его рассказах нет отрицательных персонажей в чистом виде. Даже самый пошлый обыватель вызывает не гнев, а жалость. Потому что Чехов понимал: зло живет не в монстрах, а в серой повседневности, в привычке не думать, в страхе быть искренним. Для меня творчество Антона Павловича Чехова стало открытием. Я понял, что классика — это не про «скучно» и «обязательно»; это про зеркало, в которое смотришь и видишь самого себя. Его книги не утешают, они заставляют проснуться. После того как прочитаешь «Скучную историю» или «Палату № 6», испытываешь странное чувство: будто тебе сделали укол правды. Больно, но необходимо. Чехов — это не развлечение, это работа души. И чем старше я становлюсь, тем больше я понимаю его героев и тем чаще ловлю себя на мысли, что мне хочется жить осознанно, не прячась в футляр, а ценить каждую минуту, пока не стучат топоры по вишневым деревьям.