Сочинение Женские образы романа «Тихий Дон»

Когда читаешь «Тихий Дон», сначала кажется, что это книга про войну, про казаков, про Григория Мелехова. Но если вчитаться, понимаешь: вся эта громадная, тяжелая, как степной ветер, история держится не на мужчинах с шашками, а на женщинах. Они — как те самые тихие, глубокие реки, которые питают собой всё вокруг, но сами остаются беззащитными перед течением жизни. И, наверное, самые яркие из них — Аксинья и Наталья. Две совершенно разные женщины, две любови Григория, две трагедии.
Первое, что бросается в глаза, когда думаешь об Аксинье, — это огонь. Она вся будто соткана из страсти, из какой-то дикой, горячей крови. Она не просто красивая — она жгучая, как степной пожар. Шолохов показывает её через взгляд: «бесстыжие глаза», «жадные губы». Она не боится любить наперекор всему — мужу, станице, Богу. Её любовь к Григорию — это не тихая привязанность, а вызов. Она готова уничтожить себя, лишь бы быть с ним. И в этом её страшная сила. Она не умеет быть «правильной», её любовь беззаконна, она губит её репутацию, её семью. Но разве можно её за это осуждать? Аксинья — это воплощение жизни, которая бьет ключом, не спрашивая разрешения. Она не идеальная мать, её дочка умирает, но в этом тоже её трагедия — она слишком сильно любит мужчину, и эта любовь вытесняет собой всё. Когда Григорий уходит, она чахнет. Когда возвращается — расцветает снова. Она — как птица, которая не может жить в клетке, даже если клетка эта — сытое, спокойное замужество. И конец её страшен: она погибает от пули, нелепо, случайно, как раз тогда, когда, казалось бы, обрела наконец покой. Вся её жизнь — это полёт, который обрывается в одно мгновение.
Совсем другой человек — Наталья Коршунова. Если Аксинья — это огонь, то Наталья — это земля. Тяжелая, терпеливая, надежная. Она входит в роман как скромная, тихая девушка. Она любит Григория преданно и жертвенно. Выходя за него замуж, она надеется на тихое семейное счастье. Но Григорий её не любит. Он женился на ней назло, по настоянию отца, а сердце его осталось с Аксиньей. И вот тут начинается самое страшное: Наталья знает об этом. Она видит, что муж к ней равнодушен, что он уходит к другой. Но она не может его отпустить. И не потому, что она рабыня или трусиха. А потому, что для казачки того времени семья, дом, дети — это и есть её жизнь. Разрушить брак для неё — значит разрушить себя. И она борется. Молча, терпеливо, но жестко. Она пытается вернуть Григория не скандалами, а своей верностью, своей красотой, рождением детей. Шолохов пишет, что она стала «красивой, статной, видной бабой». Она даже на время побеждает: Григорий возвращается, у них рождаются двойняшки. Кажется, счастье возможно.
Но это иллюзия. Григорий не может быть с ней по-настоящему, душой он всё равно там, за околицей, с Аксиньей. И Наталья это чувствует. Её любовь превращается в медленное самоубийство. Самая страшная сцена — когда она узнаёт, что Григорий снова с Аксиньей. В этот момент в ней что-то ломается. Она, такая чистая и богобоязненная, решается на страшный грех — хочет избавиться от беременности. И, по сути, убивает себя. Наталья умирает не от болезни, а от разбитого сердца, от гордости, которую не смогла пережить. Она так и не стала Григорию женой в полном смысле. Она стала ему мукой, долгом, болью совести. Её крест — это не дарящая жизнь любовь, а иссушающая, разрушающая страсть к человеку, который не может ответить тем же. Если Аксинья — это бунт, то Наталья — это смирение, доведенное до трагедии.
Есть в романе и ещё один важный женский образ — Ильинична, мать Григория. Она стоит как бы над этой драмой. В ней нет дикой страсти Аксиньи и молодой гордости Натальи. Ильинична — это сама мудрость и боль рода. Она прошла через всё: через крутой нрав мужа Пантелея Прокофьевича, через смерть детей, через войну, которая калечит души. Она — хранительница очага в самом высоком смысле. Она пытается удержать дом, когда он разваливается на куски. И самое поразительное — её отношение к невесткам. Она ненавидела Аксинью как разлучницу, но после смерти Натальи именно она принимает Аксинью обратно, потому что понимает: от ненависти детям лучше не будет. Ильинична соединяет в себе силу древней казачки и всепрощающую материнскую любовь. Она умирает в одиночестве, дожидаясь Григория, который так и не пришёл к ней перед смертью. В её образе — вся трагедия материнства, которое оказывается сильнее войны.
Нельзя забыть и про Дарью, жену Петра Мелехова. Это женщина — легкомысленная, «гулящая», как говорят про неё в станице. Она не похожа ни на одну из них. Дарья живёт одним днём, для неё главное — наряды, веселье, мужчины. Она цинична, неверна мужу, но в ней есть какая-то звериная жизненная сила. Она не мучается вопросами совести, как Наталья, и не сгорает в страсти, как Аксинья. Дарья живёт по инстинктам. Но и её ломает война. Убийство мужа превращает её из гулящей бабы в мстительницу. Она убивает пленного казака, а потом, заболев сифилисом, кончает с собой, бросаясь в Дон. Дарья — страшный пример того, как война и разврат убивают в человеке душу, оставляя только пустую оболочку.
Все эти женщины — Аксинья, Наталья, Ильинична, Дарья — они как четыре стихии. Огонь, Земля, Воздух и Вода. Они разные, но всех объединяет одно: «Тихий Дон» — это книга не только про то, как история ломает мужчин, но и про то, как она безжалостно перемалывает женщин. Женщина в этом мире — всегда жертва. Её счастье слишком хрупко, оно зависит от мужчины, от войны, от станичных сплетен. Каждая из героинь хочет простого бабьего счастья: любви, дома, детей. Но ни одна его не получает. Аксинья гибнет от пули, Наталья умирает от проклятой любви, Ильинична доживает свой век в пустом доме, Дарья топится. Шолохов не идеализирует их. Он показывает их слабости, их грехи, их ошибки. Но заставляет нас смотреть на них с болью и пониманием. Потому что за каждой из них — огромная, как донская степь, душа, которая хотела любить и быть любимой, но была раздавлена страшным временем. Читая «Тихий Дон», понимаешь, что настоящие героини этого романа — не казаки, а их жены, матери и возлюбленные, которые вынесли на своих плечах всю тяжесть любви и потерь.