Сочинение об образах Раневской и Гаева в произведении Вишневый сад
Вишнёвый сад в пьесе Чехова — это не просто деревья и цветы. Это целый мир, память, судьба, последний вздох уходящей жизни. И стоят на пороге этого мира два очень разных, но одинаково несчастных человека — Любовь Андреевна Раневская и её брат Леонид Андреевич Гаев. Они словно два старых, потрескавшихся от времени зеркала, в которых отражается вся история их дворянского рода, их прошлые радости и их же собственная трагедия. Они привязаны к саду не как хозяева, а как дети, которые никак не могут отпустить свою колыбель. Любовь Андреевна Раневская предстаёт перед нами женщиной тонкой, чувствительной, но при этом совершенно беспомощной перед жизнью. Она живёт не умом, а сердцем. Она плачет о прошлом, о своей неудавшейся любви, о погибшем сыне, и эти слёзы кажутся мне самыми искренними и настоящими. Она помнит каждое деревце в саду, каждую дорожку. Для неё сад — это её детство, её юность, её «чистая жизнь». В ней нет корысти, нет злобы. Она может отдать последние деньги случайному прохожему, когда дома даже есть нечего. Но именно эта доброта, не знающая границ, и становится её проклятием. Она не умеет считать, не умеет отказывать, не умеет бороться за своё счастье. Всё, что она умеет — это красиво страдать и цепляться за иллюзию, что всё образуется само собой. Мне кажется, глядя на неё, понимаешь, насколько прекрасный мир дворянства был обречён. Эти люди привыкли жить красиво и легко, но совершенно разучились жить по-настоящему, преодолевать трудности. Раневская не может представить, что сад можно вырубить ради дачных участков. Для неё это равносильно убийству самого дорогого существа. Её брат, Леонид Андреевич Гаев, — это ещё более комичная и одновременно трагичная фигура. Он как будто застрял в детстве. Ему под пятьдесят, но он всё ещё носит в кармане леденцы и говорит глупости, как мальчишка. Его главная страсть — это бильярд, и все его мысли крутятся вокруг шаров и кия. Он так же, как и сестра, не способен на решительные действия. Если Раневская надеется на чудо, то Гаев надеется на слова. Он произносит длинные, пафосные монологи перед старым шкафом, обещает исправить всё, взять дела в свои руки. Но стоит ему столкнуться с реальностью, он сразу же теряется, начинает лепетать что-то невразумительное или прибегать к старой привычке — совать в рот леденец. Он говорит, что «мы всё уплатим», но как — он не знает. Его трогательная любовь к саду выражается не в поступках, а в жестах. Он предлагает торжественную подписку, просит денег у тётушки-графини, которая живёт в Ярославле и слышать не хочет о Раневской. Гаев — человек, который живёт в мире фантазий и красивых фраз. Он словно актёр второго плана в собственной жизни, который всё время ждёт, что режиссёр (судьба) даст ему другую роль. Что меня больше всего поражает в этих образах, так это их абсолютное нежелание видеть правду. Когда делец Лопахин предлагает им реальный план спасения — вырубить сад и сдать землю под дачи, они не слышат его. Для них это не план, а кощунство. Раневская кричит, что не может себе этого представить. Гаев кривится, называя Лопахина хамом. Они предпочитают потерять всё, но остаться в своём прекрасном забытьи. И вот кульминация — торги. Сад продан. И кто его купил? Тот самый «хам» Лопахин, внук крепостного, который когда-то бегал босиком по этой усадьбе. В этот момент я вижу не просто победу капитализма над дворянством. Я вижу, как сама история берёт и смывает старый, отживший мир. И виноваты в этом не новые хищники, а сами Раневская и Гаев, их неспособность к действию. Они — жертвы собственного воспитания, мягкости и той самой «господской» культуры, которая оказалась слишком хрупкой для жестокого времени. В финале пьесы я чувствую не только горечь утраты, но и странное облегчение. Уходит дыхание старой жизни, затхлой и печальной. После того как все уезжают, а Лопахин уезжает в Харьков «хозяйничать», остаётся один старый лакей Фирс, которого все забыли. Его забыли те, кто так красиво говорил о любви и долге. И вот в пустом доме, где слышен стук топора, вырубающего вишни, я думаю о Раневской и Гаеве. Что будет с ними дальше? Она уедет в Париж к своему больному любовнику, который её разорит. Он будет жить на жалованье в банке, что пророчит ему Лопахин, но вряд ли удержится надолго. Они растаяли, как мираж. Образы Раневской и Гаева — это не просто портреты двух неудачников. Это портрет целой эпохи, которая уходила в прошлое прекрасной и беспомощной. Они напоминают нам о том, как важно вовремя просыпаться от сладкого сна, брать ответственность за свою жизнь и что за красивыми словами должны следовать поступки. Иначе вишнёвый сад вашей жизни вырубят, а вас самих забудут в запертом доме, как старого Фирса.