Сочинение Отношение автора к своим героям в произведении «Вишневый сад»

Чехов – писатель удивительный. Читаешь его пьесы и рассказы, и никогда не чувствуешь, что автор где-то стоит над тобой и учит жизни. Он не кричит: «Вот этот герой – плохой, а этот – хороший, делай как он!». Он просто показывает людей, таких же, как мы с вами, запутанных, слабых, смешных и одновременно глубоко несчастных. И в этом, мне кажется, и заключается главная тайна его любви к своим персонажам. В «Вишнёвом саде» это видно особенно ярко. Чехов смотрит на всех героев: и на Раневскую, и на Гаева, и на Лопахина, и даже на старого лакея Фирса – с одной и той же печальной улыбкой, с одной и той же щемящей грустью. Он их не судит, он их понимает. А понимание, как известно, и есть самая высокая форма любви.
Возьмём Раневскую. Первое желание – назвать её легкомысленной, расточительной, не приспособленной к жизни женщиной. Она промотала состояние, у неё любовник в Париже, который её обирает, она тратит последние деньги на обед в ресторане, когда её имение продаётся с молотка. Казалось бы, осуждай её – и точка. Но Чехов не даёт нам этого сделать. Он показывает её страдание. Она потеряла сына, ее брак был несчастлив, всю жизнь она искала любви и не нашла настоящей. Когда она говорит о своей детской комнате или о покойной матери, мы видим не избалованную барыню, а маленькую, испуганную девочку, которая пытается удержать уходящее детство. Её нелепые поступки – это не глупость, а паника. Она цепляется за вишнёвый сад не как за источник дохода, а как за последний кусочек рая, где всё было хорошо и понятно. Чехову жаль её. Он сочувствует ей потому, что видит, как она беспомощна перед надвигающейся новой жизнью. Он не говорит, что она права, но он заставляет нас почувствовать её боль. И когда в финале она уезжает, оставляя сад, а потом слышит стук топора, нам тоже хочется плакать, хотя мы понимаем, что сад спасти было нельзя.
Её брат, Гаев, кажется ещё более нелепым. Он говорит никому не нужные речи перед шкафом, сосёт леденцы, постоянно играет на бильярде и обещает, что найдёт деньги, хотя сам ничего не умеет. Он смешон. Чехов смеётся над ним? Немного, пожалуй, да. Но это не злой смех. Это улыбка взрослого человека над трогательной беспомощностью ребёнка. Гаев – это взрослый мужчина, который так и не вырос. Он фразёр, пустомеля, но он по-своему добр. Он любит сестру, любит Аню, любит сад. Просто он живёт в мире иллюзий, и разбивать эти иллюзии жестоко. Чехов показывает его полное банкротство, но не топчет его, а лишь грустно констатирует: «Да, так бывает. Время уходит, а некоторые люди остаются в прошлом». И в этом отношении автора слышится даже нежность. Гаев не злодей, он просто лишний человек в новом мире, трогательный и жалкий в своём неумении жить.
Совсем по-другому, но тоже с глубокой симпатией, Чехов пишет Лопахина. Казалось бы, вот он – герой нового времени, делец, купец. Он скупает вишнёвые сады, он рубит то, что было дорого бывшим хозяевам. Но Чехов не делает его злодеем. Он показывает, что Лопахин помнит, как его, «мальчика с кровью из носа», в детстве называли «лакеем», а Раневская пожалела и привела к ручку умыться. Лопахин искренне, до последнего момента, пытается помочь Раневской спасти сад! Он предлагает план с дачами, он объясняет, уговаривает, он почти молит её. И только когда она отказывается, он безнадёжно машет рукой и покупает сад сам. И вот этот его монолог: «Я купил!.. Пойдемте смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду!» – в нём слышна не радость победителя, а надрыв, боль и даже стыд. Он сам не до конца понимает, что наделал. Он уничтожил красоту, которую боготворил. Чехов показывает, что Лопахин – не бездушная машина, а человек с тонкой душой, которую он прячет за грубой маской купца. Автор относится к нему с уважением, как к человеку, который выбился из грязи в князи, но при этом не потерял способности чувствовать. Он даже даёт ему реплику: «Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты, и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами». В этих словах – тоска самого Чехова по настоящей, большой жизни, которая не сводится только к деньгам.
Но самое пронзительное отношение автора, на мой взгляд, выражено к «вечному студенту» Пете Трофимову и к Анне. Петя часто смешон. Он много говорит, но мало делает, он «облезлый барин», который ничего не умеет. Казалось бы, Чехов его высмеивает. Но нет. В словах Пети звучит вера в будущее, в то, что «вся Россия – наш сад». И Чехову эта вера дорога. Он видит, что Петя – мечтатель, но мечтатель чистый, искренний. Он любит Аню не плотской любовью, а «выше любви», он зовёт её вперёд. И Аня, юная и наивная, верит ему. Она говорит: «Здравствуй, новая жизнь!». И вот здесь Чехов не иронизирует. Он смотрит на них с надеждой. Он понимает, что они слишком юны и неопытны, что их энтузиазм может разбиться о быт. Но он благословляет их. Он даёт им право на ошибку, на мечту. Отношение автора к Ане и Пете – это как взгляд отца на своих детей, которые шагают в неизвестность. Тревожно, но радостно.
И наконец – старый Фирс. Он лежит на диване в доме, который сейчас закроют навсегда. Его забыли. О нём забыли все. И в этом финале – вся чеховская правда. Фирс – это олицетворение всей старой России, которую бросили, оставили умирать. Он служил верой и правдой, а его просто оставили. Чехов не морализирует, он просто показывает эту страшную картину: стук топора, звук лопнувшей струны и тишина, в которой лежит забытый старик. Это отношение автора к своим героям – глубокая, всепрощающая, горькая любовь.
Чехов как будто говорит нам: «Посмотрите на них. Они не идеальны. Они слабы, глупы, нелепы. Но они живые. Они страдают и радуются, они любят и ненавидят. Не судите их строго. Потому что придет время, и стук топора зазвучит и над вашей жизнью». В этом и есть гениальность Чехова – он любит своих героев не за их достоинства, а вопреки их недостаткам. Он любит их за то, что они – люди.