Сочинение Над чем смеется Н. В. Гоголь в поэме «Мертвые души»?

Когда берёшь в руки томик «Мертвых душ» Н.В. Гоголя, то с первых страниц начинаешь улыбаться. Очень уж живо, ярко и по-доброму хитро описывает автор своего героя Павла Ивановича Чичикова, его слугу Петрушку, въезд в губернский город. Кажется, что это веселый роман о путешествиях, наполненный анекдотами и смешными ситуациями. Но чем дальше мы погружаемся в поэму, тем яснее понимаем: смех Гоголя — особенный. Это не просто развлечение. Это его оружие, которым он хочет открыть нам правду, показать язвы и пороки общества. Так над чем же в итоге смеется великий писатель? Пожалуй, над самым страшным: над пустотой, пошлостью и духовной смертью людей, которые считают себя живыми.
Прежде всего, Гоголь высмеивает самих героев. И это не добродушный смех. Он язвительный, горький, доходящий до сарказма. Вспомним галерею помещиков, к которым приезжает Чичиков. Манилов — слащавый, приторный, ничего не делающий мечтатель, который сидит в своем доме, курит трубку и строит глупейшие проекты вроде подземного хода или каменного моста через пруд. В нём нет зла, но нет и жизни. Он настолько пуст, что его речь — это сплошная бессмыслица, обернутая в красивую обертку. Над ним смешно, но и жутко: неужели человек может так бессмысленно прожевать свою жизнь, не оставив после себя ничего, кроме кучи золы из трубки? Идем дальше. Коробочка — тупая, дубинноголовая хозяйка, которая боится продешевить. Её мир сузился до забора, тыкв, пеньки и перьев. Мертвые души для нее — это просто товар, который надо выгодно продать. В ней нет ни чувств, ни мыслей, один животный страх потерять прибыль.
Но самая страшная фигура, над которой хочется не смеяться, а плакать — это Плюшкин. Гоголь называет его «прорехой на человечестве». Когда-то он был бережливым хозяином, но болезненная скупость превратила его в полутруп. Его дом похож на свалку, крестьяне мрут с голоду, а сам он ходит в лохмотьях. Он собирает в кучу все — от старой подошвы до ржавого ведра. Смешно? Конечно, смешно, когда мы читаем про кучу мусора в углах его комнаты. Но когда мы осознаем, что этот человек потерял всё человеческое, стало страшно. Гоголь смеется, чтобы мы увидели: вот она, крайняя степень падения. Человек перестал быть человеком. Автор словно кричит нам: «Посмотрите! До чего вы можете дойти, если в вашей душе поселится мертвая страсть!»
Если помещики — это прошлое и настоящее России, то чиновники — это её костяк, на котором всё держится. И их Гоголь тоже безжалостно высмеивает. Взгляните на губернское общество: это клубок сплетен, взяточничества, лени и показухи. Все чиновники — маски. Иван Антонович — «кувшинное рыло», одна из главных фигур в городе. Они не служат России, они служат своему карману. Когда Чичиков начинает скупать мертвые души, никто не спрашивает его, зачем ему это и не вызовет ли это подозрений. Все думают только о том, как бы погреть руки на этой сделке. А когда скандал раскрывается, они паникуют не от того, что творят зло, а от того, что их могут поймать. Гоголь беспощадно обнажает их духовное ничтожество. Их жизнь — это постоянное вранье, игра в приличия и служба, где главное не польза, а чин.
И тут мы подходим к главному. Над кем же на самом деле смеется автор? Не только над глупыми помещиками или жуликоватыми чиновниками. Самый страшный смех звучит в финале поэмы, когда Гоголь показывает нам, что мертвые души — это не только умершие крестьяне, которых выгодно купить. Мертвые души — это сами живые люди! Чичиков, который гоняется за рублем. Ноздрев — беспринципный враль и картежник. Собакевич — медведь, который видит во всех только жуликов. Все они — мертвые. Их души умерли, потеряли способность любить, сострадать, творить. Они существуют, но не живут. Их существование — это бесконечная «погоня не за тем». Чичиков хочет богатства и положения, но он не знает, зачем. Ему просто нужно, чтобы его уважали. И Гоголь смеется над этой бессмысленной суетой, над этой «скукой» жизни, когда человек забывает о своем высоком предназначении.
Гоголевский смех — это смех сквозь слезы. Он говорит нам горькую правду, заворачивая ее в шутку. Мы смеемся над Маниловым, а потом ловим себя на мысли: «А не сидит ли и во мне частичка этого Манилова? Не мечтаю ли я о несбыточном, ничего не делая?» Гоголь заставляет нас заглянуть себе в душу. Он смеется, чтобы мы увидели уродство и пошлость мира вокруг нас и в нас самих. Он показывает, что если человек потерял интерес к добру, правде и красоте, если его заботит только нажива, сплетни и чин, он — «мертвая душа», над которой смеяться можно, но только до слез.
Так что «Мертвые души» — это не веселая книга. Это суровый приговор. Гоголь смеется не для развлечения — он смеется, чтобы разбудить нас. Чтобы мы увидели, как скучна, противна и пуста может быть жизнь, если в ней нет настоящего дела, высокой цели и живого сердца. И этот смех звучит уже почти двести лет, напоминая нам: «Бойтесь омертветь душой, пока тело еще живо!». Наверное, именно поэтому поэма остается такой современной. Ведь вокруг нас, как и тогда, есть и Маниловы, и Чичиковы, и Коробочки. И нам стоит помнить, что над ними смеется самый справедливый судья — наш великий соотечественник Николай Васильевич Гоголь. И этот смех — не злой, он врачует, он хочет, чтобы мы стали лучше.