Сочинение История появления паровой машины. Джеймс Уатт, И.И. Ползунов

В мире, где всё движется силой рук, ветра или воды, появление машины, способной дышать паром и крутить железные валы, было настоящим чудом. Когда мы сегодня садимся в поезд или включаем свет, мы редко задумываемся, что в основе этого лежит история из XVIII века. История о том, как люди научились дружить с паром. И у этой истории есть два главных героя, которые жили в разных странах, думали на разных языках, но делали одно дело: русский механик Иван Ползунов и шотландский инженер Джеймс Уатт.
Сначала было просто любопытство. Люди давно заметили, что, когда вода закипает, из котла вырывается сильная струя, которая может поднять крышку. Эта сила дремала в каждом чайнике тысячелетиями, но никто не мог приручить её. Первые попытки сделать паровой насос были похожи на неуклюжие игрушки. Для откачки воды из шахт англичане придумали «атмосферный двигатель» — огромное корыто, которое с грохотом и шипением работало, тратя целые горы угля. Но это был лишь первый шаг.
И вот на сцене появляется Иван Иванович Ползунов. Он жил в России, на далёких уральских заводах, где руду плавили на древесном угле, а воду таскали лошадьми. Ползунов не был учёным с дипломом — он был «механикусом», самоучкой с золотыми руками. Глядя на то, как хлюпают топки плавильных печей, он вдруг понял страшную вещь: заводы стоят на воде. Если река пересыхает — печи гаснут, люди остаются без работы. А он, Ползунов, может сделать так, чтобы машина «огнём воду в движение приводила». В 1763 году он подал проект: «огненная машина» для заводов. Это был первый в мире проект, который предполагал двигатель непрерывного действия. Пар в его машине толкал поршень, потом цилиндр охлаждался, пар конденсировался, и поршень возвращался под давлением воздуха — и так без остановки, днём и ночью, без лошадей и рек.
Строили её два года. Ползунов работал лихорадочно, до кровавых мозолей. Он знал, что болен чахоткой. «Я желаю, чтобы сия машина в славу России послужила», — говорил он. И она заработала. Пар, свист и грохот — машина качала воздух в плавильные печи, и мехи не умолкали ни на минуту. Но Иван Иванович не успел порадоваться. Он умер за неделю до пробного пуска, в 1766 году, в возрасте 38 лет. Его детище проработало всего два месяца. Потом прогорела топка, и... о ней забыли. Сломали. А через сорок лет, когда в России появились паровозы, никто не вспомнил, что первый непрерывный паровой двигатель уже был.
Пока Ползунов лежал в могиле, через Ла-Манш, в Англии, работал другой человек — скромный мастер по ремонту университетских приборов Джеймс Уатт. Как-то ему дали починить ту самую старую «атмосферную машину». Она работала ужасно: цилиндр то раскалялся, то охлаждался, тратил кучу топлива, стучал и кашлял. И тут Уатта осенила гениальная мысль. Он понял: главная проблема — в том, что цилиндр нужно охлаждать для конденсации пара, а потом снова нагревать. А что, если конденсировать пар отдельно, в другом сосуде? Так, в 1765 году, родилось изобретение — отдельный конденсатор.
Эта идея была проста и прекрасна, как всё гениальное. Цилиндр всегда оставался горячим, пар толкал поршень, а отработанный пар уходил в холодную ёмкость и превращался в воду. Машина стала экономичной, мощной и размеренной. Но Уатт не остановился. Он придумал «планетарную передачу», чтобы вращать вал, и центробежный регулятор, который сам следил за скоростью. Из ремонтника он превратился в короля пара. Его машина начала качать воду из шахт, молоть зерно, крутить станки на фабриках. Мир изменился.
Уатт прожил долгую, богатую и признанную жизнь. Его именем назвали единицу мощности — ватт. Он видел триумф своего дела. А Ползунов умер в безвестности.
Но что же важнее? В сочинении по литературе часто говорят: история не терпит сослагательного наклонения. Но, глядя на этих двух гениев, я понимаю одну вещь. Да, Уатт дал миру готовую, надёжную машину, которая запустила промышленную революцию. Миллионы машин, пароходов, поездов пошли по его чертежам. Он — отец современной энергетики. А Ползунов? Ползунов — это боль. Это пример того, как смелая мысль, родившись в правильной голове, может быть раздавлена равнодушием, эпохой, порядками. Он пытался сделать самое сложное — запустить машину на заводе, а не в шахте, и сделал это на двадцать лет раньше Уатта. Но в России не было ни денег, ни спроса на машины. Крепостной труд был дешевле пара. Поэтому изобрёл — и прогорел.
Ползунов проиграл при жизни, но выиграл в истории. Он показал: русская мысль не отставала. Она летела впереди, но ей не давали крыльев. А Уатт — он был в нужном месте в нужное время. Англия задыхалась в шахтах и рвалась к фабрикам — и он дал ей воздух.
Заканчивая своё сочинение, я смотрю на чайник на плите. Из носика валит пар. Этот маленький «дракон» когда-то сдвинул горы. И я вспоминаю: за каждым глотком пара в истории стоят люди. Один — с признанием и славой, другой — с именем, вырезанным на холодном камне. Их усилия переплелись, и мир ускорился. Паровая машина не имеет национальности, она — дитя человеческого гения, который везде одинаков: он мучается от несовершенства мира и хочет его исправить. В этом и есть главный урок: думать, изобретать и верить, даже если вокруг тебя только глухая стена забвения.