Сочинение Аргументы в пользу того, что «Вишневый сад» — это комедия

«Вишнёвый сад» — это комедия? На первый взгляд кажется, что это сплошная драма: рушится дворянское гнездо, любимый сад уходит с молотка, старая жизнь умирает. Но сам Антон Павлович Чехов настаивал на том, что написал комедию, а местами даже фарс. И если присмотреться внимательнее, мы увидим, что автор не плачет вместе со своими героями, а скорее с улыбкой показывает, насколько нелепы, смешны и неспособны к реальной жизни эти люди. Так что давайте разберемся, почему «Вишнёвый сад» — это именно комедия, причем очень горькая и злая.
Первый и главный аргумент — это сами герои. Они не похожи на трагических персонажей, которые борются с судьбой или страдают от неразрешимых противоречий. Они комичны в своём нежелании видеть реальность. Возьмём Любовь Андреевну Раневскую. Она возвращается в Россию, где всё рушится, у неё долги, имение продаётся, а она разбрасывается золотыми, целует шкаф, плачет о саде, но при этом совершенно ничего не делает. Она говорит о своей любви к родине, но тут же спокойно тратит последние деньги на банкет в ресторане. Её постоянные слезы — это не глубокая скорбь, а скорее привычная истерика, которая ни к чему не приводит. Она обнимает няню-шкаф, называет его «дорогим, уважаемым», и это звучит не трогательно, а нелепо, потому что она путает вещи с живыми людьми. Её брат, Гаев, ещё смешнее: он произносит восторженные речи перед старым шкафом, причмокивает леденцами и абсолютно не понимает, что они на грани разорения. Он предлагает «проекты», как спасти сад, но на самом деле только залезает в долги и живёт в мире иллюзий. Это не трагические фигуры, а карикатуры на уходящих помещиков.
Второй аргумент — это «вечные студенты» и «недотепы» вроде Пети Трофимова. Петя всё время нравоучительно вещает о светлом будущем, о том, что надо работать, не быть «недотепами», но сам он ничего не делает, не имеет профессии, даже галоши у него потеряны. Его «высокие» речи звучат фальшиво и смешно, особенно когда он падает с лестницы. Чехов сам говорил, что это «недотёпа». Аня, которая в восторге от его речей, тоже наивна и по-детски верит в сказки, но это не делает пьесу серьёзной драмой. И, конечно, Епиходов — живое воплощение нелепости. Его прозвище «двадцать два несчастья», его неуклюжесть, его постоянно ломающиеся вещи, его претензии на образованность — это чистый водевиль, почти клоунада. То же самое можно сказать и о Шарлотте Ивановне. Её фокусы, её диалог с самой собой, её одиночество, которое она сама же подаёт как странный цирковой номер, — это комический элемент, который в реальной трагедии был бы просто неуместен.
Третий аргумент — это развитие сюжета. Трагедия, как правило, заканчивается катастрофой, гибелью героя или крушением надежд, что вызывает сострадание. А здесь? Кульминация — продажа сада. Мы ждём от героев отчаяния, рыданий, борьбы. Но что мы видим? Лопахин, купивший сад, кричит: «Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишнёвому саду!». Его радость — это почти дикий, неконтролируемый смех. А Раневская и Гаев? Они не сопротивляются, не борются, не впадают в отчаяние. Они только всхлипывают, а потом быстро успокаиваются и забывают о своем горе. Гаев, тот вообще рад: он берёт место в банке и говорит, что там «будет жалованье». Их драма моментально превращается в бытовую сцену: барин идёт на службу. Даже финальная сцена, когда Фирса забывают в заколоченном доме, — это не трагедия, а жуткая, но всё же комическая оплошность. Все так суетились, уезжали, веселились, что забыли умирающего старика. Это не трагический рок, а нелепое стечение обстоятельств, которое подчёркивает общую раздолбайность героев.
Четвёртый аргумент — отношение автора к саду. Вишнёвый сад — это символ прошлого. Но Чехов не идеализирует его. Он вкладывает в уста Пети слова о том, что «весь сад — это вся Россия», но тут же добавляет, что он напоминает о крепостном праве, о том, что «вишни родились рабами». То есть это красивая, но трагичная декорация, за которой скрывается несправедливость. И эта декорация рушится не от злого рока, а от лени и глупости тех, кто ею владеет. Автор не заставляет нас плакать о погибшей красоте, а скорее иронизирует: дворяне могли бы сохранить сад, но они не захотели, предпочли жить в грёзах и тратить деньги на пустяки. Комедия в том, что они сами себе придумали трагедию, а когда она случилась, оказалось, что трагедии-то и нет, есть только лёгкое сожаление и возможность начать новую жизнь.
Наконец, пятый аргумент — наличие откровенно фарсовых ситуаций. Сцена с бильярдом, когда Гаев делает непонятные выкрики: «Дуплет в угол, Круазе в середину», — это же водевиль. Сцена, когда Лопахин показывает, как он напился и спит, или когда Шарлотта имитирует кормление собаки — всё это буффонада. В классической драме такого нет. В комедии же эти «кривые зеркала» только усиливают ощущение нелепости жизни.
Итак, «Вишнёвый сад» — комедия, потому что её герои смешны в своей глупости, пассивности и неспособности к действию. Они не вызывают настоящей жалости, а скорее снисходительную усмешку. Чехов показал не трагедию старого мира, а его комический конец: рушатся не великие империи, а карточные домики, построенные из иллюзий, леденцов и пустых разговоров. Автор смеётся над своими героями, хотя этот смех сквозь слёзы — слёзы по уходящей эпохе. Но всё же это смех. «Вишнёвый сад» — это комедия положений, где герои так заняты своими фокусами, речами и истериками, что пропускают собственную жизнь. И это, пожалуй, самая грустная и самая правдивая комедия о России.