Сочинение Чичиков как зеркало помещиков

Когда читаешь «Мертвые души» Гоголя, сначала кажется, что все помещики — это какие-то отдельные, странные люди, живущие каждый в своем мире. Манилов витает в облаках и строит воздушные замки, Коробочка трясется над каждой копейкой и боится продешевить, Ноздрев — буйный враль и кутила, Собакевич — медведь-хозяин, для которого главное, чтобы вещь была крепкая и не развалилась, а Плюшкин — это вообще человек-прореха на человечестве, который всё тащит в дом и превращает свою жизнь в свалку. И кажется, что Чичиков просто ездит от одного к другому, пытаясь провернуть свою аферу с мертвыми душами. Но если присмотреться внимательнее, понимаешь удивительную вещь: Павел Иванович Чичиков — это не просто проезжий делец. Он как зеркало. В каждом помещике он видит не чужую дурь, а часть самого себя, какую-то свою черту, которая в помещике разрослась до уродства, а в Чичикове еще прячется под маской порядочности.
Первый, кого встречает Чичиков, — это Манилов. С виду приятный, слащавый человек, который любит красивые слова и мечты о том, как они с Чичиковым будут жить через реку и пить чай на балконе. На самом деле Манилов — это пустота, прикрытая приятной улыбкой. И у Чичикова тоже есть эта черта. Ведь он тоже умеет говорить красиво, очаровывать людей, обещать золотые горы. Вспомните, как он говорит с губернатором, с чиновниками, как он умеет всем понравиться. Но разница в том, что мечты Манилова ни к чему не ведут, а мечты Чичикова — это расчет. Чичиков, как плохое зеркало, показывает Манилову не бесплодную мечтательность, а ее оборотную сторону — умение использовать эту мечтательность для дела. Он сам никогда не станет Маниловым, он слишком практичен, но он видит, как легко обвести такого человека вокруг пальца, и с удовольствием это делает.
Потом идет Коробочка. Она кажется полной противоположностью Манилова. Никаких мечтаний, только хозяйство, грядки, цены на мед и пеньку. Она глупая, «дубинноголовая», как называет ее Чичиков, и ужасно подозрительная. Она боится продать мертвые души дешево, вдруг они «в хозяйстве-то пригодятся?». И здесь Чичиков тоже узнает себя. Его страсть — это накопительство, желание иметь капитал, лежать на деньгах, чувствовать их вес. Чичиков тоже всю жизнь копил и сколачивал копейку, как белка в колесе. Но у Коробочки накопительство превратилось в бессмысленное складывание, она не знает, зачем ей эти деньги, кроме как прятать их в комод. А Чичиков знает: копейка — это путь к власти, к хорошей жизни, к положению в обществе. Он смотрит на Коробочку и с отвращением, и с пониманием. Он видит в ней карикатуру на свою же жадность, свою «копеечную» душу, доведенную до абсурда.
Дальше — Ноздрев. Этот человек — сплошной скандал, вранье и кутеж. Он не может спокойно жить, ему нужно везде напакостить, наврать, перепутать карты. И, кажется, это вообще не про Чичикова. Чичиков же аккуратный, осторожный, он всегда просчитывает последствия. Но если вспомнить юность Чичикова, его авантюры с таможней, где он чуть не попался, его лихую операцию с мертвыми душами — разве это не та же страсть к риску? Разве Чичиков не Ноздрев, только одетый во фрак и говорящий вежливым голосом? Просто Ноздрев рискует ради удовольствия, ради адреналина. А Чичиков рискует ради наживы. Разница только в мотивации, но суть одна: в каждом из них сидит бес авантюры. Ноздрев для Чичикова — это его собственное лихачество, которое вырвалось наружу и потеряло всякий стыд и разум. Чичиков потому и боится Ноздрева, что тот слишком явно, слишком громко называет вещи своими именами.
Собакевич — это полная противоположность всем предыдущим. Он крепок, приземлен, его не проведешь красивыми словами. Он торгуется жестко, как на базаре, и видит в любой душе только вещь, имеющую цену. Он говорит, что все вокруг — мошенники, и сам не лучше. И здесь Чичиков снова смотрится как в зеркало, но это зеркало не кривое, а точное. Чичиков тоже относится к людям как к товару. Он покупает мертвые души. Он оценивает каждого помещика — что с него можно взять. В этом они с Собакевичем похожи. Оба — прижимистые хозяева, оба знают цену копейке. Но Собакевич — это Чичиков, у которого вся душа заросла шерстью и превратилась в кулак. У Собакевича нет никакой внешней оболочки, никакого лоска. Он сразу показывает свою звериную хватку. Чичиков же эту хватку прячет под маской благовоспитанного человека. Собакевич — это внутренний зверь Чичикова, вышедший наружу.
И наконец, Плюшкин — последняя, самая страшная остановка. Это человек, у которого вместо души — плесень, скупость, уничтожившая все человеческое. Он собирает всё, что видит, превращая дом в помойку. Он не живет, а доживает в своем собственном аду. Конечно, Чичиков не Плюшкин. Чичиков любит порядок и красивые вещи. Но и в нем Гоголь показывает зачаток трагедии Плюшкина. Ведь вся жизнь Чичикова — это служение «копейке». Отказ от любви, от друзей, от простых радостей — всё ради денег. И если бы судьба пошла по-другому, если бы Чичиков достиг богатства, но потерял бы всякий интерес к жизни, не превратился ли бы он в такого же Плюшкина? Плюшкин — это Чичиков, который достиг своей цели, но утратил человеческий облик. Это итоговое, крайнее проявление его страсти.
Получается, что Чичиков — это не просто аферист. Он — собирательный образ. В нем есть капелька мечтательности Манилова, жадность Коробочки, авантюризм Ноздрева, хватка Собакевича и зачаток плюшкинского омертвения души. Он как стержень, на который нанизаны все эти пороки, и мы видим, как каждый из них доведен до абсурда в разных помещиках. Чичиков путешествует не по губернии, он путешествует по собственной душе, заглядывая в самые темные ее уголки. Он смотрится в каждое зеркало и видит там то, чем он сам мог бы стать, если бы перестал себя контролировать. И страшно то, что эти зеркала не врут. В Чичикове нет ничего своего, он — пустота, которая наполняется чужими недостатками. Он — эхо человеческой пошлости, и в этом его главная трагедия. Он — абсолютное отражение того общества мертвых душ, которое его породило.