Сочинение Общие черты характеров Ивана Денисовича и Матрены

В одном из читательских разговоров проскальзывает мысль: что может быть общего между зэком Иваном Денисовичем Шуховым и простой деревенской женщиной Матрёной? Первый — жертва сталинских лагерей, ежедневно борющийся за жизнь среди холода, голода и унижений. Вторая — колхозница, всю жизнь прожившая в северной русской деревне, с виду скупая на слова и небогатая добром. Но если присмотреться, видишь, что у этих двух людей одна душевная природа, одна правда характера. Они словно два родника, бьющие из одной земли, — чистой и глубинной русской земли.
Иван Денисович и Матрёна — люди, которых судьба поставила на самое дно жизни. Шухов сидит в лагере за предательство, которого не совершал. Матрёна всю жизнь тянула непосильную лямку, потеряла на войне мужа, вырастила чужих детей, а из нажитого у неё лишь колченогий дом да старая коза. Их унижали — одного надзиратели, другого — председатель колхоза и собственные соседи. Но странное дело: в этом падении, в этой нищете они не потеряли человеческого достоинства. Ни тот, ни другой не озлобились. Шухов не таит лютой мести, понимая, что лагерь — это не злые люди, а механизм, в котором каждый тоже пытается выжить. Матрёна не проклинает тех, кто пользуется её добротой, хотя от этого она сама становится только беднее. В этом их первое и главное сходство: они сохранили душу живой там, где, казалось, самое время ожесточиться до камня.
Работа — вот вторая ниточка, связывающая этих героев. Шухов в лагере работает с каким-то почти священным усердием. Он не просто отбывает наряд, он делает кладку стен так, как плотник делает икону. Ему важна мастеровитость, важна правильность движения, и оттого в моменты работы он почти счастлив, забывая о столбняке и баланде. «Работа — она вроде палки: конца в ней два. Для людей делаешь — качество дай, для дурака — дай лишь бы сделать. А Шухов делал для людей». Матрёна же, хоть и больная, не может сидеть сложа руки. Она встает затемно, топит печь, доит козу, управляется по дому, а также отдает свою силу колхозу и соседям, причем «душа у Матрёны прохожим не запиралась». Для обоих работа — не проклятие и не каторга, а то единственное, что даёт чувство собственной нужности и правильности бытия. В этом упрямом труде и тот и другой находят тихую радость, которая недоступна бездельникам.
Третья общая черта — их отношение к «добру». Иван Денисович в лагере трясётся над каждой крошкой хлеба, прячет кусок сала в матрас, бережёт лишнюю порцию баланды. Кажется, это жадность. Но это не жадность, а необходимое знание цены жизни. В лагере вещей нет — есть минуты тишины и кусок хлеба, которые стоят всего. Матрёна, наоборот, кажется расточительной: она отдаёт своё последнее, не копит, не прячет. Её «добро» — это старая одежда, колченогий дом, несколько фикусов. Но оба героя сходятся в главном: они не ценят вещь ради вещи. Для Шухова хлеб — это жизнь, а не богатство. Для Матрёны отдать что-то — способ жить, а не потерять. Они словно проверяют, что важно в человеке: имущество или душа. И оказываются на одной стороне. «Все её добро было — добрая душа», — пишет о Матрёне автор. И об Иване Денисовиче можно сказать то же: его истинное богатство — это привычка не падать духом, чувство человеческого достоинства.
Есть ещё одно едва уловимое сходство — их отношение к высшей справедливости. Шухов не бунтует, не ищет правды наверху. Он знает: начальство — это тюремщики, справедливости от них ждать нечего. Но внутри себя он имеет твёрдый нравственный стержень. Он не доносит, не предает своего, даже если это могло бы смягчить его участь. Он хранит «лагерный закон», который запрещает быть стукачом. Так сохраняется понятие чести и достоинства в бесчестном месте. Матрёна же никогда не жалуется на несправедливость жизни. «Не стоит деревня без праведника», — говорит о ней автор. Она не судит, не требует, не протестует; она просто живёт по закону правды, который внутри неё. Оба героя — это люди, для которых справедливость не слово, а поступок, движение души.
Но есть и различие, делающее их похожими на свет и тень одной свечи. Шухов прошёл сквозь ад лагеря, он умеет стоять за себя, он хитер и настойчив в борьбе за существование. Его смирение — это сторона выживания. Матрёна же вовсе не умеет бороться: её смирение — это абсолютная беззащитность, распахнутость настежь. Она не может сказать «нет», не может отказать, потому что её совесть не позволяет. Шухов берёт от жизни, прячет, копит, чтобы выжить. Матрёна отдаёт, не рассчитывая, не жалея. Но оба идут к одной цели — остаться людьми. Только один идёт, сжимая свой хлеб в кулаке, а другая — разжав ладонь.
В конце концов, и тот и другая остаются непонятыми властью и обществом. Лагерное начальство видит в Шухове номер, безликого заключенного. Соседи и родственники Матрёны видят в ней бесплатную работницу, а после её смерти сразу же делят убогое наследство. Для внешнего мира эти люди — песчинки, расходный материал. Но Солженицын, написавший о них, показал, что именно такие люди, как Шухов и Матрёна, держат на себе жизнь. Они — тихие праведники, с которыми, по словам автора, стоит и держится земля русская.
В этом школьном сочинении я понимаю главное: Иван Денисович и Матрёна — не просто похожи друг на друга. Они — два зеркала, в которые смотрит судьба русского народа. В одном зеркале — лагерный барак и полосатая роба, в другом — покосившаяся изба и фикусы на подоконнике. Но отражение одно: человек, который не продаёт своей души за баланду и не теряет тепла в самые лютые стужи. Они не герои в привычном смысле. Они — сама жизнь, какой она должна быть: честной, терпеливой и светлой, даже когда кругом тьма.