В чем схожесть и различие Коробочки и Плюшкина из произведения «Мертвые души»?

В галерее помещиков из поэмы Гоголя «Мертвые души» есть два персонажа, которые, кажется, находятся на совершенно разных полюсах человеческого падения. Это Настасья Петровна Коробочка и Степан Плюшкин. Один взгляд — и мы видим мелкую, суетливую старуху, которая боится продешевить, и дряхлого старика, потерявшего человеческий облик. Но если присмотреться внимательнее, за этой внешней разницей проступает одно и то же страшное явление — полное омертвение души, только выраженное по-разному.
Первое, что бросается в глаза при сравнении, — это их отношение к хозяйству. Коробочка — хозяйка «порядочная». У неё всё разложено по полочкам, крестьяне сыты, двор полон птицы, а в шкафчиках аккуратными стопочками лежат салфетки и старые капоты. Её мир — это маленькая уютная коробочка, где всё на своём месте. Плюшкин же — абсолютная противоположность. Его имение напоминает кладбище, дом похож на развалины, а хозяйство пришло в полное запустение. Хлеб гниёт на корню, сено превращается в навоз, а мука в подвалах давно окаменела. Кажется, что Коробочка — воплощение порядка, а Плюшкин — хаоса. Но в том-то и гоголевский парадокс: их «хозяйственность» — это лишь видимость. Коробочка копит не для жизни, а для того, чтобы копить. Деньги лежат у неё в «пестрядевых мешочках» мертвым грузом. Плюшкин же тащит в дом всё подряд: старую подошву, ржавый гвоздь, разбитое ведро. Оба они уже не используют вещи по назначению, а только накапливают их. Это превращает их из хозяев в рабов имущества.
Различие проявляется в их восприятии мира. Коробочка живёт в ужасе перед всем новым. Для неё всё, что выходит за пределы её деревни, — это страшная тайна. Она искренне пугается, когда Чичиков предлагает продать души, потому что боится, как бы «не продешевить». Её ум — как заколоченный ставень: если что-то не укладывается в привычный уклад продажи мёда и пеньки, это вызывает дикий страх. Плюшкин же, напротив, так глубоко погрузился в свою бездну, что потерял связь с любой реальностью. Он подозревает всех, даже собственных детей, которых давно проклял. Его скупость — это уже инстинкт, а не расчёт. Коробочка ещё помнит цену вещам и торгуется за каждую копейку, хоть и глупо. Плюшкин же забыл не только цену деньгам, но и саму их природу: его сокровища гниют, мука превращается в камень, а деньги лежат бесполезным хламом. Первая — это «дубинноголовая» жадность, второй — безумное скопидомство, перешедшее в самоуничтожение.
Самое страшное сходство героев — это их отношение к человеческим душам. Чичиков приезжает к Коробочке, заблудившись, и она воспринимает его как Божье наказание и ниспосланную возможность заработать. Мертвые крестьяне для неё — это «товар», такой же, как мед или конопля. Она искренне говорит: «А может, в хозяйстве-то пригодятся?» — имея в виду покойников! Эта фраза обнажает бездну её внутреннего мира. Для неё крестьянин — это рабочая скотина, вещь. Плюшкин идёт ещё дальше. Он сам голодает своих крестьян, которые «мрут как мухи», и при этом радуется их смерти, потому что это избавляет его от лишней заботы о хлебе. Когда Чичиков предлагает купить беглых, Плюшкин — единственный из всех помещиков — прослезился от радости. Но это не слезы умиления, а слезы освобождения от ответственности. Он продал людей, которых помнил по именам и знал в лицо, как вещи.
Различие между ними — это стадии одного и того же процесса. Коробочка — это застывшая, окаменевшая душа. Она не развивается, не падает, она просто стоит на месте, боясь сделать шаг. Её мир замкнут, как кружок на дверце её шкатулки. Плюшкин — это душа, которая прошла долгий путь разрушения. Гоголь даёт нам его биографию: когда-то он был рачительным, умным хозяином, любящим мужем и отцом. Но страсть, перешедшая все границы, сожрала его изнутри. Мы видим не просто статику, а трагедию «прорехи на человечестве». Коробочка похожа на мошкару, застывшую в янтаре, а Плюшкин — на разлагающийся труп, который ещё двигается.
Подводя итог, можно сказать, что схожесть этих героев в полной утрате живого человеческого начала. Вещи, деньги, собственность заменили для них и любовь к ближнему, и красоту мира, и даже бога. Они оба — «мертвые души» в самом прямом смысле слова. Различие же только в декорациях их запустения. Коробочка — это «цена» пошлости, которая убивает душу от скуки и страха. Плюшкин — это «цена» страсти, которая сжигает человека дотла. Один копит, ничего не отдавая миру, другой разрушает, сам того не замечая. Но результат один. Глядя на них, понимаешь страшную мысль Гоголя: человек может быть жив физически, но мёртв духовно. И не важно, прячет ли он свою пустоту под платком дубинноголовой старухи или под халатом, с которого свисают лохмотья, — внутри у них одно и то же: холод, пустота и тьма.