Сочинение на тему: почему Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой

Когда мы впервые слышим словосочетание «Мертвые души», мы, конечно, думаем про умерших крестьян, которых Чичиков скупал у помещиков. Но отчего же сам Николай Васильевич Гоголь назвал свое прозаическое произведение поэмой? Это странно, ведь мы привыкли, что поэма — это «Руслан и Людмила» Пушкина или «Мцыри» Лермонтова, где есть стихи, рифма и возвышенные чувства. А тут — обычная история про аферу, про пошлых помещиков и пыльные дороги. Но если вдуматься, Гоголь был гениален в своем названии. Он видел в этой книге что-то гораздо большее, чем просто роман или повесть. Он создавал художественное полотно о судьбе всей России, и для этого потребовалась особая форма — лирическая, широкая, как сама русская душа.
Главная причина, почему Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой, кроется в лирическом начале, которое пронизывает всё повествование. Когда мы читаем, мы замечаем, что текст постоянно прерывается авторскими отступлениями. Автор вдруг забывает про Чичикова и начинает говорить о дороге, о быстроте жизни, о молодости, о том, как «Русь! Русь! вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека». Эти отступления — не просто красивые слова. Это душа самого Гоголя, которая вырывается наружу. Он смотрит на своих пошлых героев, на Коробочку, Ноздрева, Плюшкина, и ему становится больно за страну. И в этих лирических моментах он перестает быть сатириком, а становится поэтом, певцом. Именно высокая эмоциональность, личная боль автора и его любовь к России превращают сухую прозу в настоящую поэзию. Поэзию не в смысле рифмы, а в смысле особого строя чувств.
Вторая важная черта поэмы — это образ дороги. Он проходит через всю книгу, как красная нить. Дорога у Гоголя — это не просто путь, по которому едет бричка Чичикова. Это символ жизненного пути человека и одновременно путь всей России. Вспомните знаменитое сравнение: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?». Этот образ тройки, летящей в неизвестность, — чисто поэтический образ. Он не подходит для сухого романа-путешествия. Он требует размаха, эпического дыхания. За обычными покупками мертвых душ Гоголь видит нечто огромное: движение истории, перемены, вечное беспокойство русской души. Дорога становится героем поэмы. Она то утомляет Чичикова, то радует автора, обещает новые встречи и открывает бескрайние просторы. Это дорога из обыденности в будущее, из пошлости — к свету.
Гоголь сознательно нарушал жанровые каноны. Он сам писал в письмах, что «Мертвые души» — это не роман и не повесть. Он хотел создать что-то уникальное, похожее на «Божественную комедию» Данте. У Данте было три части: «Ад», «Чистилище» и «Рай». В первом томе «Мертвых душ» мы видим, по сути, ад русской жизни. Каждый помещик — это круг ада, где живут человеческие пороки: глупость, жадность, хвастовство, скупость, бездушие. Чичиков — это путешественник по этому аду. Гоголь задумывал второй том как чистилище, где герои должны были прозреть и исправиться. А третий том — как рай, где Россия должна была бы возродиться. Это грандиозный замысел, достойный поэта-пророка. К сожалению, Гоголь сжег второй том, но сам замысел — эпический, высокий, вселенский — уже превращает книгу в поэму.
Но есть и еще одна причина, которая лежит на поверхности, но о ней часто забывают. В русской литературе XIX века «поэмой» часто называли нечто особенное, выбивающееся из строгих рамок. Это было обращение к высокому стилю. Гоголь, называя свое произведение поэмой, как бы переводил разговор о мертвых душах — то есть о крепостных, которых продали, — в план философский. Он хотел, чтобы мы задумались не только о том, как жулик скупает умерших людей, но и о том, что душа человека может быть мертва, пока он гоняется за наживой. «Мертвые души» — это приговор тем, кто живет без любви, без высоты, без Бога. И такой глубокий, трагикомический взгляд на мир требует формы, где есть место и шутке, и горькой слезе, и ликующей песне о будущем. Форма поэмы позволила Гоголю соединить сатиру (смех над пошлостью) с лирикой (печалью и надеждой).
В заключение хочется сказать, что название «Мертвые души» поэмой — это не ошибка и не каприз автора. Это точнейшее определение жанра. Потому что в этой книге, как ни в какой другой, слились воедино гневное обличение и высокая любовь к Родине. Только поэт, каким был Гоголь, мог разглядеть за скучной дорогой и бричкой Чичикова летящую вдаль Русь-тройку. Только поэт мог так глубоко страдать за каждую «мертвую душу» и верить в ее воскресение. Читая «Мертвые души», мы слышим не прозу, а стихотворение в прозе — грустное, смешное, но пронизанное таким светом, какой бывает только в самых настоящих стихах. Поэтому — да, это поэма. Поэма о потерянном и обретенном, о смерти и о бессмертной надежде на лучшую жизнь.