Образ Манилова и отношение к Чичикову в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

В гоголевской поэме «Мертвые души» перед нами проходит целая галерея помещиков, каждый из которых по-своему страшен и по-своему смешон. И первым, кого посещает ловкий делец Павел Иванович Чичиков, оказывается Манилов. Этот персонаж, на первый взгляд, кажется самым безобидным и даже приятным. Но чем дольше вглядываешься в его сахарное лицо и сладкие речи, тем сильнее чувствуешь какую-то гнетущую пустоту. Манилов — это человек без стержня, человек, который живет не в реальном мире, а в мире собственных бесплодных фантазий. Его самое страшное качество — это не злоба, не жадность, а полное отсутствие жизни, какой-то окаменевший восторг, за которым ничего не стоит.
С первой же минуты знакомства Манилов очаровывает нас своей любезностью. Он пожимает Чичикову руку, называет его «сладким» и «душечкой», говорит, что давно не испытывал такого наслаждения от беседы. Но Гоголь, как искусный рисовальщик, тут же добавляет свои горькие краски в этот портрет. Он говорит, что в первую минуту разговора с Маниловым невольно воскликнешь: «Какой приятный и добрый человек!», а чуть позже просто вздохнешь и спросишь себя: «Черт знает что такое!» У Манилова нет своих желаний, нет своего мнения. Он со всем соглашается, на все улыбается. Даже Чичиков, который привык льстить, чтобы добиться своего, чувствует себя здесь неловко: слишком уж эта сладость неестественна, слишком она фальшива. Манилов — это настоящий сгусток приторности, воздушный пирог без начинки.
Самое удивительное — это его отношение к чудовищной просьбе Чичикова о покупке мертвых душ. Любой другой помещик на его месте, будь то расчетливый Собакевич или прижимистая Коробочка, сразу бы ухватился за необычность сделки. Кто-то бы начал торговаться, кто-то — недоверчиво расспрашивать. А Манилов... он просто впадает в полный транс. Когда Чичиков загадочно намекает, что хочет купить крестьян, которые уже умерли, Манилов так растерянно выпучивает глаза и открывает рот, что «на несколько минут остался с разинутым ртом». Его сладкий ум не способен переварить эту странность. Он не подозревает ничего дурного, потому что дурное вообще не помещается в его голову. Он боится испугаться, боится показаться невежливым.
И вот тут происходит самое главное. Чичиков, видя замешательство Манилова, берет инициативу в свои руки. Он начинает врать красиво, вдохновенно, с пафосом. Он говорит, что сделка законна, что это «ничего не значащее», что он хочет добра всем. И Манилов, словно ребенок, которому рассказали волшебную сказку, с радостью верит. Мало того, он искренне умиляется. Он называет Чичикова «благодетелем» и «лучезарным». Он предлагает заплатить за оформление купчей сам, лишь бы не утруждать «дражайшего Павла Ивановича». В этом жесте — вся суть его характера. Ему настолько приятно чувствовать себя причастным к чему-то «эдакому», к таинственному и благородному предприятию, что он даже не хочет вдумываться. Ему важен сам процесс, сладкая минута «дружбы» с Чичиковым.
Отношение Манилова к Чичикову — это зеркало его собственной души. Чичиков для него — не реальный человек с темными делами, а воплощение его мечты об идеальном друге, о приятном собеседнике, о человеке, который понимает «высокие материи». Манилов видит в Чичикове то, что хочет видеть. Он сам придумывает себе образ, а Чичиков просто подыгрывает этой идиллии. Поэтому они так легко находят общий язык: один хочет казаться чувствительным и благородным, а другой — угодить. Чичиков, как тонкий психолог, понимает: с Маниловым нельзя говорить о деньгах грубо, нужно надеть маску философа и мечтателя. И эта маска срабатывает с блеском. Манилов, услышав фальшивый пафос, тает на глазах, как снег под мартовским солнцем.
Но если задуматься, эта сладкая парочка представляет собой страшную правду о русской жизни того времени. Манилов — это не просто ленивый мечтатель, который ничего не делает в своем имении. Это символ духовного сна. Его улыбка — это маска, за которой скрывается полное равнодушие к своей семье, к своим крестьянам, к своей стране. Ему все равно, что происходит в реальности. Он живет, как в розовом тумане. А Чичиков, для которого мертвые души — это всего лишь способ обогащения, тоже совершенно равнодушен к человеческой трагедии. Он видит в людях только функции. И вот они встречаются: два человека, которые не живут по-настоящему. Один — из-за пустоты мечты, другой — из-за пустоты делячества.
В финале, когда Чичиков уже уезжает, Манилов стоит на крыльце, долго курит трубку и думает о том, «как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки». Он не думает о том, что продал мертвых. Он не думает о подлости. Он снова улетает в свои сладкие грезы. Гоголь не просто смеется над Маниловым. Он горько иронизирует. В этом образе заключена боль автора: он видит, как много людей похожи на этого помещика, как легко они обменивают настоящую жизнь на призрачные иллюзии. И отношение Манилова к Чичикову — это лучшее тому доказательство. Идеальный зритель для ловкого мошенника, который с радостью позволит себя обмануть, лишь бы не выходить из сладкого сна. Вот почему этот «сахарный» персонаж так многому нас учит: он напоминает, что страшнее зла может быть только полное безразличие к нему, закутанное в приторную улыбку.