Сочинение «Мой любимый поэт XX века»

Мой любимый поэт XX века — Владимир Маяковский. Я знаю, что многие считают его слишком громким, резким, даже грубым. Его знаменитую «лесенку» иногда пародируют, а лозунги кажутся слишком пафосными. Но когда я впервые прочитал его стихи не по школьной программе, а сам, для себя, меня будто ударило током. Оказывается, за этим грохотом и плакатной яркостью скрывается душа невероятно ранимая, одинокая и страстно жаждущая любви и понимания. Маяковский для меня — это не «агитатор, горлан, главарь», а огромный, неуклюжий, нежный великан, которому тесно в этом мире.
Помню, как мы проходили «Облако в штанах». Учительница говорила о революционном пафосе, о том, как поэт сбрасывает «Пушкина с парохода современности». А я сидел и читал пронзительные строки о любви: «Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца!». Это же не про политику. Это про то, как больно, когда тебя не понимают, когда твоё огромное, вселенское чувство разбивается о равнодушие. Маяковский, наверное, чувствовал всё в тысячу раз острее других. Его любовь — это не тихий шепот под луной, это взрыв, землетрясение, катастрофа. Он не умел любить наполовину. И поэтому его стихи о любви такие настоящие, такие кричащие. Когда читаешь «Лиличку!», кажется, что слышишь, как рвется струна, как пульсирует кровь. «Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я не знаю, где ты и с кем». Это пишет человек, для которого любимая — это весь мир, и без неё мир превращается в пустыню.
Но самое удивительное, что рядом с этой вселенской болью в нём жила какая-то детская, наивная вера в светлое будущее. Он искренне хотел, чтобы «в мире без России, без Латвий, жить единым человечьим общежитьем». Он верил, что революция смоет всю грязь, всю пошлость, всё мещанство, которое он так ненавидел. Его стихотворение «Хорошо!» — это не просто ода новой власти, это гимн творчеству, созиданию. Он хотел построить новый мир, где искусство будет понятно каждому, где поэты будут работать на улицах, где не будет места скуке и обывательщине. И в этой своей вере он, может быть, был слишком наивен, почти как ребёнок, который верит в Деда Мороза. Но эта наивность подкупает. Он не был циником. Он был максималистом. «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо. С чугуном чтоб и с выделкой стали о работе стихов, о работе перьев...» — писал он. Для него слово было тем же оружием, делом, поступком.
Меня всегда поражала его смелость. Не политическая, а творческая, человеческая. Он не боялся быть смешным. Он мог написать: «Светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой и солнца!». Представляете? Он разговаривает с солнцем как с равным! Это же так смело и так по-детски непосредственно. Он ломает рифмы, придумывает новые слова, рубит строки лесенкой, чтобы читатель делал паузы именно там, где нужно. Он не пишет гладко и красиво, как блоковские «Девушка пела в церковном хоре...». Его стихи — это не музыка, это барабанная дробь, это крик души, это удар кулаком по столу. И в этом их невероятная сила. Они заставляют проснуться, встряхнуться, не спать, а жить. Они заставляют чувствовать.
Глядя на памятник Маяковскому, я часто вспоминаю его стихотворение «Нате!». Он пишет: «через час отсюда в чистый переулок вытечет по человеку ваш обрюзгший жир». Он презирает сытых, равнодушных, тех, кто смотрит на поэта как на забавного клоуна. И в то же время он готов вывернуться наизнанку, чтобы достучаться до каждого. «Я вам открою стихами словами такими же простыми, как мычание...» — обещает он в другом стихотворении. В этом весь Маяковский. Он одновременно и высокомерный бунтарь, и нежный, одинокий человек, жаждущий прикоснуться к чужой душе.
XX век — это время войн, революций, огромных скоростей и еще больших разочарований. И Маяковский, как никто другой, сумел выразить этот вихрь. Его поэзия — это нерв эпохи. Она вся состоит из противоречий. В ней есть и надежда на коммунистическое «светлое будущее», и горькое осознание того, что «любовная лодка разбилась о быт». В ней есть колоссальная энергия и смертельная усталость. Когда я читаю его предсмертную записку в стихотворении «Как делать стихи?» или последнее письмо «Всем», меня пробирает дрожь. Я понимаю, что этот «громогласный» поэт был самым беззащитным человеком на свете. Он не смог справиться с одиночеством, которое преследовало его всю жизнь.
Может быть, поэтому его стихи так отзываются во мне, простом школьнике, который тоже часто чувствует себя непонятым и одиноким. Маяковский учит не бояться чувствовать. Не бояться быть громким, странным, неудобным. Он учит верить в свои идеи, даже если весь мир против тебя. И самое главное — он учит любить. Любить так, что «громада-любовь», которая переворачивает всё вокруг. Я часто перечитываю его «А вы могли бы?». «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?». Он видит поэзию в грязи и обыденности. Он хочет преобразить мир. И мне кажется, что если бы в нашем мире было чуть больше такого «маяковского» задора, такой смелости жить и чувствовать, он стал бы намного ярче и интереснее. Поэтому Владимир Маяковский — навсегда мой любимый поэт. Не канонический классик, а живой, страдающий, любящий и невероятно талантливый человек, который до сих пор говорит с нами со страниц своих книг.