Сочинение «Дворянское гнездо» в изображении Чехова: «Вишневый сад»

Комнаты большого дома, где когда-то кипела жизнь, теперь казались застывшими во времени. Старые половицы печально скрипели под ногами, портреты предков на стенах смотрели с укором, а за окнами шумел тот самый вишневый сад. Чехов в своей пьесе «Вишневый сад» показывает нам то, что было так знакомо русской литературе до него — умирание дворянского гнезда. Только раньше, у Тургенева или Гончарова, в этом угасании была поэзия грусти, благородная меланхолия, а у Чехова — щемящая правда жизни, без прикрас и возвышенных иллюзий. Вместо романтического ореола мы видим обыкновенную, нелепую и даже немного смешную трагедию людей, которые потеряли свой дом.
Первое, что бросается в глаза, когда читаешь «Вишневый сад», — это странность героев. Они не похожи на тех тургеневских дворян, которые с честью и достоинством встречали удары судьбы. Гаев, например, постоянно сбивается на бильярдные термины и произносит торжественные речи перед старым шкафом. Его сестра, Любовь Андреевна Раневская, то плачет над своей жизнью, то разбрасывается последними деньгами. Они прекраснодушны, но абсолютно беспомощны. Чехов показывает нам, как красивая душа может соседствовать с полной неспособностью к действию. За их красивыми словами о любви к России и к вишневому саду на самом деле не стоит ничего, кроме привычки жить по-старому, ничего не делая. Они — призраки прошлого, которые еще бродят по комнатам своего дома, но дома этого уже нет, он продан, он ушел с молотка.
Главный герой пьесы, как ни странно, не люди, а сам сад. Но и этот образ у Чехова совсем не такой, каким он был в классических дворянских романах. Раньше сад был символом плодородия, жизни, райской гармонии. Чеховский же вишневый сад — это красота, которая обречена на гибель. Он прекрасен, он цветет белым цветом, от него веет уютом и покоем, но за эту красоту уже никто не может заплатить. Герои смотрят на сад, как на счастливое прошлое, забывая о том, что мир вокруг изменился. На смену дворянам идут новые люди — купцы, дельцы, предприниматели. И тут появляется Лопахин. Он тоже любит сад, он помнит, как в детстве его здесь били, он искренне хочет помочь Раневской. Но мир Лопахина — это мир расчета, чертежей и дачных участков. Он видит красоту иначе: для него сад — это не «место, где родились предки», а территория, которая может приносить доход. В этом столкновении двух правд, двух мировоззрений и кроется главная трагедия «Вишневого сада».
Чехов не делит героев на хороших и плохих. Он не казнит Раневскую за ее расточительность, он не возвеличивает Лопахина за его деловую хватку. Автор показывает драму времени. Дворянские гнезда должны были уйти в прошлое, но уходят они некрасиво, скандально и грустно. В финале пьесы мы слышим стук топора. Этот звук режет по самому сердцу. Сад вырубают, и вместе с ним рушится целый мир поэзии, красоты, традиций. Остается только старый лакей Фирс, которого забыли в запертом доме. Этот забытый человек — самый страшный символ пьесы. Он олицетворяет собой старую Россию, которую новые хозяева жизни просто выбросили за ненадобностью, как ненужный хлам. В этой сцене нет ничего героического, есть только глухая, тихая тоска.
В конце сочинения хочется сказать, что Чехов написал не просто пьесу о разорившихся помещиках. Он создал глубоко философское произведение о том, что время неумолимо. Никакие красивые воспоминания, никакие слезы и благородные порывы не смогут остановить топор истории. «Вишневый сад» учит нас не просто жалеть уходящее, а думать о будущем. Ведь на месте вырубленного сада должны вырасти новые дома, появиться новая жизнь. Вопрос только в том, будет ли эта жизнь лучше прежней? Захотят ли новые обитатели этих мест с трепетом смотреть на цветущие деревья или для них весь мир превратится в один сплошной дачный участок с табличкой «Сдаются комнаты»? Чехов оставляет этот вопрос открытым, заставляя нас, читателей, искать ответ в собственной душе. И, может быть, самый главный урок этой грустной комедии в том, что прошлое нужно уметь отпускать с достоинством, бережно храня в памяти его красоту, но не цепляясь за него мертвой хваткой, как это делали герои «Вишневого сада»