Сочинение Зачем педагогу ДОО программа просвещения родителей?

Дождь барабанил по карнизу, разбивая лужи на мелкие звёздочки. Я, молодой воспитатель Анастасия, сидела в пустой группе и смотрела на стопку методичек. «Программа просвещения родителей» — значилось на обложке одной из них. Честно говоря, до сегодняшнего дня я считала эту программу лишней бумажной волокитой. Ну, зачем мне, педагогу, учить взрослых людей, как воспитывать их собственных детей? Разве это не их святая обязанность? Но сегодня случилось то, что перевернуло моё представление о работе.
Всё началось с Мишки. Он был тихим мальчиком с грустными глазами, который никогда не дрался и не капризничал. Но в последнее время он перестал рисовать, а на занятиях сидел, уткнувшись в парту. А вчера он разбил любимую чашку нашей нянечки. Не специально, просто у него так сильно дрожали руки, что он не удержал её. Когда я подошла, чтобы помочь, он вдруг весь сжался и прошептал: «Только не говорите маме. Она расстроится, и я опять буду плохим».
«Плохим». Это слово резануло слух. Мы в саду никогда не говорим детям, что они плохие. У нас не бывает проступков, бывают ошибки, которые можно исправить. Но дома, как оказалось, был свой устав. На родительском собрании я решила мягко спросить Мишкину маму, как у них дела. И тут выяснилось страшное. Оказывается, дома мальчику нельзя было «капризничать» — то есть плакать, когда больно, злиться, когда обидно, и даже слишком громко радоваться. Мама, уставшая после работы, считала, что ребёнок должен быть «удобным». А если он плакал — значит, он «плохой» и манипулирует.
Я поняла самую главную вещь. Моя работа не заканчивается в семь часов вечера, когда я закрываю дверь группы. Моя работа продолжается в семь часов вечера, когда мама ведёт Мишку домой. Педагог — это не просто человек, который учит буквам и счёту. Это человек, который строит мостик между сложным миром ребёнка и не менее сложным миром взрослого. А без программы просвещения этот мостик оказывается хрупким, как осенняя паутина.
Зачем нам программа? Затем, что мы — единственные, кто видит ребёнка целым днём. Мы видим, как он просыпается после тихого часа с мокрой подушкой, как он ссорится с другом из-за машинки, как боится темноты в туалете. Родители видят ребёнка вечером — уставшего, капризного, «выключенного». И у них возникает ложное впечатление, что их ребёнок «ленивый» или «вредный». А на самом деле он просто накопил за день усталость и эмоции.
Помню, как однажды я проводила мастер-класс для пап. Мы лепили из глины. Один папа, суровый дядька в спецовке, сначала сидел с каменным лицом. А потом его пятилетняя дочка показала ему, как катать шарик. И лицо папы вдруг размякло. Он сказал: «Я и не знал, что с ней так интересно. Я думал, главное — накормить и спать уложить». В этот момент я поняла, что программа просвещения — это не нотации сверху. Это просто возможность подарить родителям радость понимания собственного ребёнка.
Педагог — переводчик с детского языка на взрослый. Дети говорят поступками. Когда ребёнок кусается — он не злой. Ему просто не хватает слов, чтобы сказать: «Подвинься, ты занял моё место». Когда ребёнок прячется под кроватью — он не капризничает. Ему страшно, и он строит укрытие. Родители часто этого не понимают. Они включают «режим полицейского»: «Нельзя! Прекрати! Накажу!» И ребёнок замыкается. А потом в школе начинаются неврозы, логоневрозы, психосоматика.
Я помню свои первые попытки «просвещать» родителей. Я приносила брошюры, вешала стенды. Никто не читал. Все спешили. Тогда я придумала «Родительскую пятницу». Каждую неделю мы с детьми готовили маленький спектакль или открытку. А потом я приглашала мам и пап и просто рассказывала короткую историю, иллюстрирующую какую-то психологическую истину. Например, про Мишку, который не рисовал. Я показала его рисунок — чёрные каракули на сером фоне. И объяснила: «Ребёнок так чувствует себя, когда его ругают за каждую слезу». И знаете, Мишкина мама заплакала. Она подошла после собрания и сказала: «Я не знала. Я думала, если я буду его жалеть, он вырастет слюнтяем. А выходит, я его ломала».
Программа просвещения учит нас, педагогов, не быть «надзирателями», а быть союзниками. Ведь семья и детский сад — это два берега одной реки. Если на одном берегу ребёнка учат доброте, а на другом — жёсткости, лодка его души разобьётся. Мы должны грести в одну сторону. И тут важны не просто советы, а атмосфера. Если я буду читать лекцию, папа будет смотреть в телефон. Но если я покажу мультфильм, а потом мы вместе разберём, почему герой обиделся, — это запомнится навсегда.
Однажды ко мне пришла бабушка. Она была против всякой «психологии». Говорила: «Меня воспитывали ремнём, и я выросла человеком». Я не стала спорить. Я просто показала ей видео, где её внук, трёхлетний Ваня, сам застёгивает сандалии. У него не получалось, он злился, пыхтел, но не плакал. А потом — получилось! И он сиял от счастья. Бабушка посмотрела и сказала: «Господи, да он же сам всё умеет! А я ему всё запрещаю, боюсь, что упадёт». И это, наверное, и есть суть. Программа помогает взрослым вспомнить, каково это — быть маленьким, неуклюжим, но таким отчаянно храбрым.
Педагог — не просто учитель. Настоящий педагог — это садовник в огромном саду, где растут не только дети, но и их родители. Каждому нужно своё удобрение: кому-то — тёплое слово, кому-то — научная статья, кому-то — просто улыбка. Программа просвещения — это мой садовый инвентарь. Без неё я бы тыкала палкой в землю наугад. А с ней я знаю, где нужно поливать, а где — просто дать солнечный свет.
Теперь, когда я смотрю на ту стопку методичек, я не вздыхаю. Я открываю их и ищу новые способы сказать родителям то, что они пока не готовы услышать. Потому что в конце концов, моя главная задача — не сделать ребёнка удобным. Моя задача — сделать ребёнка счастливым, а его родителей — уверенными в том, что они всё делают правильно. И если для этого нужно стать переводчиком, психологом, другом и наставником для тридцати взрослых — я согласна. Ведь ради счастливых глаз Мишки, который сегодня впервые нарисовал солнце, стоит выучить хоть сто программ.