Сочинение Манилов — это рыцарь пустоты или добрейший человек?

Знаете, когда читаешь «Мертвые души», Манилов поначалу кажется таким легким, воздушным человеком. Гоголь знакомит нас с ним, и мы сразу видим этого помещика, который весь словно соткан из сахарной ваты: приторно-сладкий, тающий на языке, но оставляющий после себя лишь пустоту. Его улыбка, его манеры, его беседы — все это очень приятно, но как-то ненастояще. И вот сидишь и думаешь: а кто же он на самом деле? Добрый ли это человек, от которого веет теплом, или же это просто пустая оболочка, красивая кукла, которая только изображает жизнь?
С одной стороны, Манилов — это, бесспорно, «рыцарь пустоты». И это слово «рыцарь» здесь не случайно. В нем есть что-то от Дон Кихота, который тоже жил в выдуманном мире. Манилов строит воздушные замки. Он мечтает о подземном ходе, о каменном мосте, на котором купцы будут торговать всякой всячиной для крестьян. Но это всё мечты! Он даже книгу читает, и то постоянно на одной и той же четырнадцатой странице. Его «проекты» так и остаются проектами, потому что ему лень даже пошевелиться. Помните, он говорит Чичикову, что хорошо бы иногда заниматься чем-нибудь полезным — и тут же предлагает пойти в кабинет. Но что такое его кабинет? Это комнатка с диваном, где он предается своим «размышлениям». Пустота этого человека поразительна: он не занимается хозяйством, его крестьяне пьют, ключник ворует, а Манилов считает, что все идет прекрасно. Он не злой, нет, он просто отсутствует. Как будто его душа где-то витает, а тело осталось на диване. Он даже не замечает, что вокруг него разруха. И вот эта оторванность от реальности, эта сладкая дремота — она страшнее любой злобы. Злоба — это активное зло, а маниловщина — это зло пассивное, которое все засасывает в тину равнодушия.
Но нельзя же быть просто «пустотой», правда? У Гоголя все герои сложные, многогранные. Я понимаю, почему некоторые называют Манилова добрейшим человеком. Он действительно никого не обижает, не кричит, не бьет крестьян, как Собакевич или Плюшкин. Он для каждого находит ласковое слово. Его обращение к Чичикову — сплошной восторг: «душенька», «любезный», «именинник сердца». Его забота о жене, когда он приносит ей то леденец, то огуречик — это так трогательно, по-домашнему. И в его манере есть что-то подкупающее: он не хочет никого огорчить, он хочет, чтобы всем было хорошо. Даже при продаже мертвых душ он не торгуется, а просто дарит их, искренне полагая, что делает Чичикову одолжение. Это ведь не от хитрости, а от душевной мягкости? Но вот тут и кроется главный подвох. Эта «доброта» — она как мягкая подушка, в которой можно утонуть. Она не деятельная, она не согревает, а только убаюкивает. Его «доброта» — это та же пустота, только прикрытая сладкой улыбкой.
Гоголь даёт нам одну гениальную сцену. Диалог Манилова и Чичикова в городе, когда они никак не могут разойтись в дверях. «Извините», «пожалуйста», «нет, позвольте» — и так бесконечно. Смешно и грустно одновременно. В этом «церемониале» нет ни капли истинной душевности. Это просто ритуал, игра в вежливость. Манилов настолько боится быть «не таким», что теряет себя настоящего. У него нет своего мнения, он соглашается со всем. Чичиков хвалит губернатора — Манилов тоже его хвалит. Чичиков говорит, что вице-губернатор славный — Манилов и тут поддакивает. У него внутри — совершеннейшая пустота, которую он заполняет чужими мнениями и сладкими мечтаниями.
Так кто же он? Рыцарь пустоты или добрейший человек? Мне кажется, это одно и то же. Он — рыцарь пустоты, который сам не ведает, что творит. Его «доброта» — это болезнь, это неспособность быть злым, потому что для зла нужна энергия, а Манилов — это клубок апатии. Он не делает зла, но он не делает и добра. Он просто существует в своем сладком тумане. Он как сонный кот на печи: и мухи не обидит, но и мышей ловить не станет. Он безобидный, приятный, но от него нет никакой пользы. Его душа — это чистый лист, на который никто ничего не написал. Он человек без стержня, «ни то, ни се».
Наверное, если бы меня спросили, хотел бы я иметь такого друга, как Манилов, я бы долго думал. С ним легко первое время, он говорит приятные вещи, он дарит покой. Но очень быстро этот покой начинает душить. Хочется встряхнуть его, разбудить, сказать: «Оглянись! Твои мужики пьют, хозяйство рушится!» Но он не оглянется. Он будет смотреть в потолок и мечтать о беседке с надписью «Храм уединенного размышления». И поэтому, наверное, Манилов — это предупреждение. Гоголь, как врач, ставит нам диагноз: бойтесь превратиться в манилова, бойтесь пустой мечтательности и сладкой лени. Потому что в итоге ты останешься не добрым и не злым, а просто ничем. Ты станешь рыцарем, который сражается не с ветряными мельницами, а с собственным небытием. И это, пожалуй, самый страшный порок — порок бездействия, который прячется под маской «добрейшего человека»