Сочинение: любовь в трагедии «Гамлет»

Когда впервые читаешь «Гамлета», кажется, что это пьеса о мести, о призраках и королевских интригах. Но если прислушаться к тому, о чём шепчутся герои в тёмных коридорах Эльсинора, понимаешь: на самом деле эта трагедия пронизана любовью. Только она здесь не похожа на розовые романы с хэппи-эндом. Любовь в «Гамлете» — это боль, которая разрывает сердце, это яд, который убивает медленнее, чем тот, что в кубке королевы. И самое страшное, что настоящую любовь здесь никто не замечает, пока не становится слишком поздно.
Офелия и Гамлет. Кажется, нет более печальной любовной истории в мировой литературе. Когда я читал сцену их прощания, у меня сжималось сердце. Помните, как Гамлет сначала говорит ей «ступай в монастырь», а потом вдруг признаётся, что любил её? «Я любил Офелию, — кричит он на её могиле, — сорок тысяч братьев не могли бы всей своей любовью сравниться со мной!» Но почему же он так жесток с ней до этого? Я думаю, Гамлет боится любви. Он боится, что если он позволит себе любить открыто, то станет уязвимым. Весь мир для него рухнул, когда мать так быстро забыла отца. Как он может доверять женщине, если даже самая близкая женщина, его мать, оказалась способна на предательство? Офелия для Гамлета — это не просто девушка, это символ чистоты и верности, которую он отчаянно хочет сохранить нетронутой грязью датского двора. Поэтому он гонит её прочь, разбивая ей сердце, но втайне надеясь, что она поймёт, что за грубостью прячется отчаяние. Она не понимает. И это самая большая трагедия их любви — непонимание.
Но есть в пьесе и другая любовь, тихая и незаметная, о которой почти не говорят. Это любовь Офелии к отцу, Полонию. Многие считают Полония глупым сварливым стариком, но для Офелии он — целый мир. Она выполняет все его указания, она отказывается от Гамлета, потому что отец сказал, что принц несерьёзен. И когда Полоний погибает от руки Гамлета, мир Офелии рушится. Она сходит с ума, и в её безумных песнях — вся её невысказанная боль. Она поёт о любви, о верности, о смерти. «Он мёртв и в земле, и в земле сырой, и травка растёт на могиле». Для меня это самый страшный момент пьесы, когда человек, потеряв любовь, теряет и рассудок. Офелия слишком сильно любила. Она любила Гамлета, она любила отца, она любила брата. И эта любовь не нашла выхода, не была понята, не была принята. Она утопила её в реке, вместе с венками из полевых цветов.
А что же королева Гертруда? Её часто осуждают, называют легкомысленной и безнравственной. Но я вижу в ней женщину, которая тоже любила. Она любила своего первого мужа, короля Гамлета, но она любила и Клавдия. Может быть, её любовь была слабой, может быть, она не умела ждать и горевать по правилам, но от этого она не перестала быть любовью. Гертруда выбрала жизнь, выбрала тепло и спокойствие, а не траур и боль. Она не злая, она просто слабая. И когда она пьёт из кубка с ядом, предназначенного для Гамлета, она это делает из любви к сыну, хоть и понимает, что это может быть опасно. «Нет, я выпью, мой милый Гамлет!» — последние её слова, полные нежности. Она умирает, но её последний жест — забота о сыне.
Самое страшное, что любовь в «Гамлете» — это то, что заставляет героев совершать самые страшные поступки, а потом убивает их. Клавдий убивает брата из любви к его жене и жажды власти. Гамлет убивает Полония, думая, что это король — из любви к отцу и чувства долга. Лаэрт хочет убить Гамлета из любви к сестре и отцу. Каждый руководствуется тем, что кажется ему правильным, и каждый в итоге теряет всё. Шекспир как будто говорит нам: «Посмотрите, что вы делаете со своей любовью». Мы превращаем её в оружие, мы используем её как щит, мы прячемся за ней, когда нам страшно. А настоящая любовь, тихая и настоящая, остаётся незамеченной. Она как та ива, под которой утонула Офелия, — склоняется к воде, но никто не слышит её тихих слёз.
В финале пьесы, когда все герои мертвы, когда сцена залита кровью и ядом, я думаю о том, что же остаётся. Остаётся только одно — отчаянная попытка Гамлета спасти свою любовь, пусть даже в последние минуты жизни. «Прости, прости меня, мой бедный Гамлет», — могла бы сказать Офелия, если бы была жива. Но её нет. И мне кажется, что самая главная трагедия не в том, что все умерли, а в том, что они так и не поняли друг друга. Гамлет не понял Офелию, Офелия не поняла Гамлета, мать не поняла сына. Они любили, но любовь их была слепа и нема. И это, наверное, самое грустное, что я вынес из этой пьесы. Любовь должна быть слышна, должна быть сказана вслух, её нельзя прятать за масками безумия или в глубине своих страхов. А в Эльсиноре никто не научился говорить о любви просто и честно. Только в смерти, когда слова уже не нужны, они наконец-то становятся честными. Но поздно. Всегда поздно.