Сочинение Живая ли у Чичикова душа или мертвая?

Вот сочинение, написанное от лица школьника, но с глубоким литературным взглядом.

«Мертвые души» — удивительная книга. Когда читаешь ее в первый раз, кажется, что это просто смешная и грустная история про мошенника, который скупает умерших крестьян. Но чем больше вчитываешься, тем страшнее становится, потому что понимаешь: Гоголь написал не про бумаги и ревизские сказки, а про нас. И главный вопрос, который мучает после прочтения, — а сам-то Павел Иванович Чичиков, он кто? Живая у него душа или, как и его покупки, мертвая?
На первый взгляд, Чичиков — человек очень даже живой. Он энергичный, хитрый, умеет очаровать любого. Он не пьет, не играет в карты, не разоряет поместья, как Ноздрев, и не копит деньги просто так, как Коробочка. У него есть цель — стать богатым, обеспечить себе будущее. Он мечтает о доме, о семье, об уважении. Казалось бы, это нормальные человеческие желания. Но в том-то и ужас, что все его цели достигаются через обман. Он не строит, не создает, не делает мир лучше. Он паразитирует на мертвых, превращая человеческие имена в цифры и деньги. И вот тут начинается самое страшное.
Когда мы смотрим на Чичикова, мы видим маску. Он меняет лица как перчатки. С Маниловым он слащаво-чувствительный, с Коробочкой — грубоватый и настойчивый, с Собакевичем — деловой и циничный, с Плюшкиным — добрый и жалостливый. В нем нет своего «я», нет характера, который был бы настоящим. Он — собирательный образ. Это человек, который продал свою душу не черту с рогами, а гораздо более страшному демону — жажде наживы. Он настолько слился со своей идеей, что забыл, зачем вообще нужна жизнь. Вспомните его историю, которую он рассказывает в конце. Его отец учил его копить копейку, учил угождать начальству. И Чичиков выучил этот урок так хорошо, что стал машиной. А у машины души не бывает.
Но Гоголь был гениальным писателем. Он оставил нам лазейку. Он верил, что даже в самом падшем человеке может теплиться искра. Вспомните сцену, когда Чичиков смотрит на список купленных крестьян. Он начинает представлять их жизни: как Степан Пробка ходил с топором, как Григорий Доезжай-не-доедешь гонял ямщину. В этот момент лицо Чичикова меняется. Он перестает быть дельцом. Он задумывается о судьбе, о смерти, о том, что эти люди, хоть и мертвые по бумагам, на самом деле жили настоящей жизнью. Они работали, любили, страдали. А он — он просто существует. И в этом заключается его трагедия. Чичиков жив телом, он ест, спит, дышит, но его душа спит глубоким сном. Она не воскресла, но и не умерла окончательно. Она замерла, оцепенела.
Я думаю, что у Чичикова душа больная, но не мертвая. Мертвая душа — это Плюшкин, который потерял человеческий облик, или Собакевич, для которого все люди — жулики. А Чичиков еще способен на чувства. Он боится разоблачения, он мечтает, он радуется, когда все получается. Он даже плачет, когда его план рушится. Значит, где-то глубоко внутри, под толстым слоем корысти и расчета, еще осталось что-то живое. Но это живое заперто в темницу. И страшно то, что сам Чичиков не хочет его выпускать. Ему удобно быть бездушным дельцом. Это проще, чем быть человеком.
Гоголь писал свою поэму как предупреждение. Он показал нам Россию, которая продает себя за копейку. Чичиков — это зеркало, в котором мы можем увидеть себя. Разве мы не покупаемся на блеск денег? Разве мы не хотим «красивой жизни», забывая о чести и совести? Чичиков страшен не тем, что он мошенник, а тем, что он слишком похож на каждого из нас. Мы тоже часто меряем людей не по их душе, а по их богатству.
Поэтому мой ответ — и да, и нет. Душа Чичикова не мертва окончательно, как у Плюшкина, но она мертва для добра, для любви, для настоящих чувств. Это душа, которая выбрала путь зла. И Гоголь оставляет нам надежду, оставляя Чичикова живым в конце поэмы. Может быть, в третьем томе он должен был воскреснуть? Мы этого не узнаем. Но важно другое: каждый из нас, читая эту книгу, задумывается — а как у меня с душой? Она спит, как у Чичикова, или бьется в груди горячим огнем?
Наверное, самое страшное в жизни — это превратиться в Чичикова. Стать человеком, для которого мир состоит только из ценников. Жить с мертвой душой — это и есть самое настоящее проклятие. Ведь деньги приходят и уходят, дома строятся и разрушаются, а душа остается с тобой навсегда. И Чичиков, скупающий мертвые души, сам является самой главной мертвой душой в этой истории. Но пока он дышит, пока он чувствует страх и радость, пока он мечтает — есть шанс, что однажды, провалившись в самую глубокую пропасть, он очнется и, как библейский блудный сын, заплачет настоящими слезами. И тогда душа его оживет. Я хочу верить, что такое возможно. Ведь именно это — главная тема всей мировой литературы.