Сочинение История становления донского казачества

Далеко-далеко, в тех краях, где широкая, как морская гладь, река Дон катит свои могучие воды к синему морю, там и зародилась вольная душа донского казачества. Когда я думаю об этом, я представляю себе не просто историю в учебнике, а живую картину. Словно я стою на высоком кургане, а вокруг, до самого горизонта, колышется ковыль, и ветер доносит до меня отголоски далёкого прошлого: топот копыт, звон сабель и лихую, удалую песню.
Началось всё, говорят, не в один день и не по царскому указу. Собиралось оно по крупицам. Бежали сюда, на вольные земли, из центральной Руси люди разные: кто от боярской неправды, кто от тяжёлой барщины, а кто просто по зову сердца, искал воли да приключений. Здесь, в Диком поле, не было помещиков, не было крепостного права. Здесь законом была степь, а судьёй — товарищ. Этих отчаянных людей, что бросили всё и ушли на Дон, стали называть казаками. Слово это, как я читал, тюркское и означает «вольный человек», «удалец». И правда, трудно найти название точнее. Вольные, как ветер, и удалые, как буря, они прикипали сердцем к этой земле.
Жизнь у первых казаков была суровой. Степь не прощала слабости. Враг мог появиться из-за любого холма: крымский татарин или ногаец. Поэтому селились казаки не поодиночке, а сообща — куренями и станицами. Ставили городки, обнесённые частоколом и земляным валом. Вся их жизнь была подчинена одному — защите родного дома и товарищей. Держали они в своих куренях ружья да пики, сабли острые, а кони у них были быстрые, как ветер, и верные, как пёс. Казак без коня, что птица без крыла. Мальчишек сызмальства учили держаться в седле и стрелять из лука, а потом и из ружья. Они росли не на печи, а в седле, с детства впитывая воинскую науку.
Но не одной войной жил казак. Дон-батюшка кормил и поил их. Рыбы в реке было видимо-невидимо: осетры, белуги, сомы. В степи водились туры, сайгаки и всякая дичь. Земля щедро родила хлеб, если потрудиться, но пахать приходилось часто с оглядкой — не нагрянет ли враг. Была у казаков и своя власть — самый главный круг. На площади у станичной избы собирались все взрослые казаки и решали: на кого войной идти, с кем мир заключать, кому атаманом быть. Голос на кругу имел каждый, и это была настоящая вольница.
Самый знаменитый и славный поход, который прославил казаков на века, случился при атамане Ермаке Тимофеевиче. Несколько сотен удальцов, вооружившись кто саблей, кто ружьём, пошли за Каменный Пояс, то есть за Уральские горы, воевать с ханом Кучумом. Царю Ивану Грозному это было на руку: он хотел расширить свои земли. А казакам нужна была добыча и новая слава. По легенде, хан Кучум думал, что от казаков останутся только мокрые следы, но Ермак со своей ватагой показал чудеса храбрости. Они победили, и хотя сам Ермак потом погиб в водах Иртыша, поход этот навсегда вписал донских казаков в историю великой России.
Шло время, и Донское казачество менялось. Сначала оно было буйным и непокорным, но постепенно вплеталось в общую судьбу Русского государства. Казаки понимали, что в одиночку им не выстоять, нужна сильная рука царя. Цари же, в свою очередь, понимали, какой военной силой обладают эти вольные люди. Государство стало давать казакам жалованье, порох, свинец, а взамен требовало службы. Казаки стали сторожевыми псами на южных рубежах России. Они несли дозор на пограничных реках, в степи, на кордонах.
Если завидят татарскую конницу или турок, жгли сигнальные костры. Вышки стояли по всему Дону. Огонь на одной, огонь на другой — так весть о враге летела по всей земле быстрее птицы. И уже седлали казаки своих коней, брали в руки пики и сабли, и летела конная лава навстречу врагу. В любое время дня и ночи, в стужу и зной, донской казак был готов вскочить на коня и идти биться насмерть. За эту службу, за пролитую кровь государство даровало казакам земли, освобождало от многих податей и оставляло за ними их казачью вольность.
Вся жизнь в станице проходила на виду, по строгим, но справедливым законам предков. Главным в семье был отец-казак, но мать-казачка тоже пользовалась большим уважением. Она была хранительницей очага. Пока мужья ходили в походы, на них лежало всё хозяйство: и дом, и дети, и скотина. Казачки были славные: смелые, работящие и гордые. Они умели не только хлеб печь да детей нянчить, но и из ружья стрелять, коли враг осадит станицу.
С годами у казаков сложились свои особые традиции и обычаи. Выборы атамана, например, были целым праздником. Казаки выносили на площадь знамя, бунчуки, булаву. Атамана выбирали голосами и зачастую силой и умом. Если атаман был плохой, его могли и «засудить» — снять с должности при всём честном народе. И это было справедливо. Почитали стариков. Старый казак для них был кладезь мудрости. Слово старика на кругу могло перевесить голос молодого сотника. Недаром говорили: «Казак без старика, что полк без командира».
Честь и товарищество для казака были превыше всего. За друга они шли в огонь и в воду. В бою никогда не бросали раненого, а за потерю знамени могли расстрелять. «Сам погибай, а товарища выручай» — это не просто слова, это закон жизни. Все казаки были равны между собой, хотя и делились на богатых и бедных. На войне и в бою все были равны. Есть поговорка: «У казака нет родни, он товарищем одним жив».
Если оглянуться на весь этот путь, то понимаешь, что донское казачество — это не просто военное сословие. Это огромный пласт русской культуры, души, характера. Они впитали в себя и русскую удаль, и степную волю, и воинскую доблесть. Сейчас, когда я смотрю на тихий Дон, на серебристую гладь воды, я представляю, как когда-то здесь ходили челны со смелыми казаками, как шумели станицы, как вдаль уходила конница. История донского казачества — это рассказ о том, как из разрозненных беглецов и удальцов выковалась могучая сила, ставшая опорой и защитой Отечества. И эта память о вольных, гордых и мужественных людях, я уверен, будет жить в народе вечно.