Судьи должны помнить, что их дело — истолковывать закон, а не даровать его. Ф. Бэкон

Когда я думаю о том, что сказал философ Фрэнсис Бэкон: «Судьи должны помнить, что их дело — истолковывать закон, а не даровать его», мне сразу представляется образ старого, мудрого человека в мантии, который сидит в высоком кресле и смотрит на нас, школьников, строгим, но справедливым взглядом. Эта фраза на самом деле очень простая, если вдуматься. Она про то, что есть границы, которые нельзя переступать, даже если ты очень умный и сильный. Даже если ты судья.
Представьте себе урок в школе. Учительница диктует правила, по которым мы будем писать контрольную. Она говорит: «Пишем только ручкой, без карандаша, не списываем, решаем сами». И вдруг, когда я начинаю писать, моя ручка ломается, а запасной нет. Я поднимаю руку и говорю: «Марья Ивановна, у меня ручка сломалась». Что сделает хорошая учительница? Она скажет: «Возьми запасную с моего стола, я разрешаю». Она как бы истолковала правило: правило не в том, чтобы мучиться без ручки, а в том, чтобы писать честно. А если бы она сказала: «А, ладно, раз у тебя нет ручки, пиши карандашом, и вообще, можешь ответить устно, я придумаю новое правило специально для тебя», — это было бы уже несправедливо по отношению к другим. Она бы стала «даровать» новый закон, а не применять старый. Судья поступает так же. Он не может сказать: «Мне этот закон не нравится, я придумаю свой, потому что так справедливее». Нет. Его работа — взять готовый, написанный людьми закон и применить его к конкретному случаю, как учительница применяет правило к поломанной ручке.
Но почему же Бэкон так настаивает на этом? Наверное, потому что власть — это очень опасная штука. Если дать человеку, даже самому честному, право решать всё по своему усмотрению, рано или поздно он ошибётся или поддастся соблазну. Ведь у каждого из нас есть свои чувства, симпатии и антипатии. Например, один судья может пожалеть вора, который украл хлеб для голодной семьи, и отпустить его. Другой — разозлиться на хулигана и посадить его в тюрьму на самый долгий срок, хотя закон предусматривает меньшее наказание. Вроде бы и тот, и другой хотят как лучше. Но если каждый судья будет действовать «по зову сердца», то законы перестанут что-то значить. В одном городе за кражу будут наказывать строго, в другом — отпускать с миром. Это хаос. Люди перестанут понимать, что можно делать, а что нельзя. Закон для того и нужен, чтобы быть единым для всех, как табличка с правилами дорожного движения. Судья — это не автор этой таблички, а тот, кто следит, чтобы все её соблюдали.
Особенно это важно в сложных, запутанных делах. Представьте, что два человека спорят о границе земельного участка. У одного есть старый документ, у другого — новый. Закон говорит, что старый документ сильнее, если он не подделка. Но судье может показаться, что владелец нового документа — бедный и больной человек, и ему земля нужнее. Если судья начнет «даровать» закон, он отдаст землю бедняку, хотя по закону должен отдать другому. С виду это благородно, но на самом деле это разрушает доверие к суду. Завтра этот бедняк захочет еще больше, и снова попросит судью «пожалеть» его. А богатый скажет: «Почему я должен подчиняться, если законы ничего не значат?». В итоге начнется вражда. А когда судья просто толкует закон, все понимают правила игры. Даже если решение кому-то не нравится, оно честное, потому что одинаковое для всех.
Я читал в одной книжке про судью, который вынес приговор собственному сыну. Сын нарушил закон, и все знали, что это сын судьи. Судья мог бы уменьшить наказание, сказать, что мальчик оступился. Но он не стал. Он сказал: «Я, как отец, люблю своего сына. Но как судья, я люблю закон больше. Я не могу дать ему поблажку, потому что тогда закон перестанет быть законом». Это очень сильный поступок. Он не стал «даровать» своему сыну прощение, а просто применил правило, которое написано для всех. Мне кажется, именно это и имел в виду Бэкон. Судья должен быть холодным и беспристрастным, как зеркало. Зеркало не говорит: «Ой, какое у тебя красивое лицо, я покажу тебя лучше, чем ты есть». Оно просто отражает то, что видит. Так и судья: он просто показывает, что говорит закон в этой ситуации.
Конечно, истолковывать закон — это тоже искусство. Нельзя быть просто роботом, который читает бумажку. Бывают случаи, когда закон написан очень сложно, или когда слова в нем можно понять по-разному. Вот тут и нужен ум судьи. Но его ум должен быть направлен не на то, чтобы придумать новый закон, а на то, чтобы понять, что именно хотели сказать те люди, которые этот закон писали. Какая у них была цель? Защитить слабого? Наказать жадного? Установить порядок? Судья должен влезть в их шкуру и понять дух закона. Но при этом он не может добавлять от себя то, чего там нет. Это как переводить с древнего языка: ты должен передать точный смысл, а не придумывать свой текст.
В нашей жизни это правило работает везде. Не только в суде. У нас в классе есть староста. Его дело — следить за порядком по тем правилам, которые мы все вместе придумали. Если кто-то опоздал — записать. Если кто-то подсказывает — сделать замечание. Но если староста начнет сам придумывать наказания: «Ты опоздал на минуту — будешь мыть полы неделю», хотя мы договаривались только записывать, то это будет несправедливо. Староста превратится в маленького диктатора. Вот и судья не должен становиться диктатором. Он — слуга закона, а не его хозяин.
В конце концов, фраза Бэкона учит нас уважению к правилам. Она напоминает, что справедливость не в том, чтобы каждый судил по-своему, а в том, чтобы был один для всех закон, и чтобы находились честные люди, которые умеют его правильно понимать и применять. Если бы все судьи помнили об этом, мир был бы спокойнее. Люди знали бы: если я сделаю плохо, меня накажут одинаково, независимо от того, кто я и как судья ко мне относится. Это дает чувство защищенности. А это и есть самая главная задача государства — чтобы каждый чувствовал, что правда и закон на его стороне, даже если он слабый и бедный. Так что, наверное, быть просто толкователем — это самая сложная и самая важная работа. Ведь легче всего придумать свой закон, а вот понять чужой и применить его честно — вот что требует настоящей мудрости и силы.