Сочинение Проблемы деревенской прозы Шукшина

Василий Макарович Шукшин… Его имя для меня всегда звучит как-то по-особенному, щемяще и тревожно. Мы читали его рассказы на уроках литературы, и я вдруг понял, что никогда раньше не задумывался о том, как сложно живется человеку в деревне. Не в смысле «тяжело работать в поле», а в смысле — трудно на душе. У Шукшина как раз об этом, я думаю. Проблемы его деревенской прозы — это не про то, как трактор сломался или урожай не уродился. Это проблемы человеческие, вечные, но увиденные через простую, деревенскую жизнь.
Первое, что бросается в глаза, когда читаешь Шукшина — это разрыв. Как будто человек стоит на распутье и не знает, куда ему идти. В город, где все движется, кипит, обещает лучшую жизнь? Или остаться в деревне, где все знакомо, где корни, где пахнет сеном и парным молоком? Герои Шукшина, как правило, не могут сделать этот выбор. Они — «чудики», странные люди, которые не вписываются ни в городской ритм, ни в деревенский уклад. Вспомните Чудика из одноименного рассказа. Он поехал к брату в город, хотел сделать доброе дело, разрисовал коляску малыша, а его за это выгнали. Он весь искренний, порывистый, он живет сердцем. А в городе — правила, расчет, «человек человеку волк». Чудик не такой. Ему больно от этой холодности. И он бежит обратно в деревню, к березам, к родной земле. Вот она, проблема — несовместимость двух миров. Город требует быть сильным, хитрым, равнодушным, а деревня Шукшина — это мир чувств, открытости, какой-то детской наивности.
Другая важная проблема, которая меня очень зацепила — это одиночество среди своих. Казалось бы, в деревне все друг друга знают, жизнь на виду, откуда взяться одиночеству? Но Шукшин показывает, что и тут можно быть одному. Взять, к примеру, рассказ «Срезал». Глеб Капустин — «начитанный и ехидный мужик», у которого смысл жизни — «срезать» горожан, приехавших в гости. Он дерется с ними в споре, щеголяет терминами, унижает их. Им движет какая-то обида, зависть? Наверное, и то, и другое. Ему кажется, что городские считают себя выше, умнее, и он пытается доказать обратное. Но в итоге он остается все таким же одиноким, неприкаянным. Его никто не понимает до конца, его боятся. А что за этим стоит? Страх. Страх того, что твоя деревенская жизнь, твои знания никому не нужны в этом новом мире. И этот страх порождает агрессию. Это очень горькая проблема — неумение жить полноценной духовной жизнью, когда образование, книги не делают тебя счастливее, а становятся оружием.
Еще одна больная тема для Шукшина — это потеря корней. Уехал человек в город, вроде бы состоялся, но душа его осталась в поле, у матери, у речки. И возвращается он домой уже чужим. Помните рассказ «Земляки»? Или «Классный водитель»? Герои тоскуют по дому, но чувствуют, что уже не могут вернуться. Они между небом и землей. Деревня для них — это память детства, счастье, но это уже не их жизнь. А город так и не принял их до конца. Вот и живут с этой болью. Шукшин удивительно тонко чувствует этот надрыв. Он сам был из деревни, уезжал в Москву, снимал кино, но писал он всегда о той, ушедшей, но вечно живущей внутри него родине.
И самое главное, что я для себя понял, читая Шукшина. Его герои — они не просто «деревенские». Они — люди, которые ищут правду. Они мучаются вопросами: зачем я живу? Что есть добро и зло? Почему в мире столько несправедливости? В рассказе «Верую!» мужик идет к попу и говорит, что у него душа болит, что он запутался. И поп ему отвечает: «Живи, сынок, радуйся!» Вот это и есть главная проблема деревенской прозы Шукшина — человеку больно, ему тесно в рамках обыденной жизни, он хочет чего-то большого, настоящего, высокого. А вокруг — одна бытовуха, работа, заботы. И его душа, широкая, русская, просто разрывается от тоски по идеалу. Его герои часто пьют, скандалят, совершают нелепые поступки — не от глупости, а от этого душевного раздрая. Они как дети, которые не могут объяснить, что им нужно, но очень этого хотят.
Мне кажется, Шукшин — это очень честный писатель. Он не приукрашивает деревню, не рисует ее идиллической картинкой. Он показывает жесткую правду: и пьянство, и грубость, и узость кругозора. Но он же показывает и невероятную силу духа, доброту и жажду жизни, которые таятся в его героях. Проблемы, которые он поднимает — это ведь не только про деревню. Это про всех нас. Про то, как не потерять себя в этом мире, как сохранить тепло сердца, как не стать равнодушным. Шукшин учит нас смотреть на «простого» человека не свысока, а пытаться понять его душу, которая, может быть, гораздо богаче и глубже, чем душа иного столичного интеллигента. Вот за это я и полюбил его прозу. За боль, за свет, за эту вечную русскую тоску по лучшей жизни, когда, глядя на грязную осеннюю дорогу, вдруг видишь не грязь, а что-то очень родное и важное.